В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Серые тени гор, бело-серый поток, серо-черные силуэты деревьев. Не скажу, что мы летели высоко, но расстояние до земли было вполне серьезным. Надеюсь, йе-арре удержат меня и донесут до места.
Чем дольше мы находились в воздухе, тем выше поднимались и тем сильнее сжималось ущелье. Лицо, хоть и замотанное шерстяным шарфом, мерзло, кожу секло мелким снегом, голые участки обжигало огнем. Небо стремительно светлело, и вершины, ловившие приходящие с востока скудные солнечные лучи, озарило бледным утренним светом.
Йе-арре летели тяжело, их большие крылья едва не задевали друг друга. По приказу Йагула Йараг отпустил меня и поднялся выше. Летуны получили возможность маневра, левая стена ущелья приблизилась. Мы двигались, почти касаясь каменных выступов, о которые ничего не стоило размозжить себе голову.
Мои носильщики захлопали крыльями чаще и сильнее, зависли над небольшим карнизом и, подав мне знак, отпустили. Я приземлился на обледеневшие камни, поймал лук. Йе-арре ухнули куда-то вниз и исчезли из поля моего зрения.
Не глядя по сторонам, я с трудом натянул тетиву, расстегнул ремень, удерживающий на спине чехол, в котором у меня было две дюжины стрел. Быстро заполнив колчан, положил у ног оставшиеся стрелы и оглядел местность.
Стены ущелья сближались здесь настолько, что крепость полностью перегораживала пространство между ними. Приземистая, сложенная из плотно пригнанных камней, она казалась продолжением скалы и высилась над извилистой тропой хмурым троллем.
Прямо подо мной находилась четырехугольная башня с заснеженной крышей.
На стенах я увидел двух солдат, вооруженных луками. Во дворе были еще пятеро. Двое только что пришли от реки, текущей у стен крепости, – они несли воду в ведрах.
В башне, на самом верху, наверняка находился еще кто-то, но с того места, где я стоял, заглянуть в окна было нельзя. Я видел только крышу. Зато двор оказался как на ладони.
Я не опасался, что меня заметят, – люди редко смотрят вверх. Но все же старался не высовываться слишком сильно.
