В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Так что тебе не терпелось сообщить?
Он вздохнул, сел рядом, поплотнее закутался в плащ, сумрачно оглядел бесконечные поля пожухшей, мокрой травы и злобно, с остервенением, произнес:
– Ненавижу эту местность! От нее веет смертью.
– Если бы ты только знал, малыш, от скольких вещей и мест на земле смердит этой дрянью. По сути дела, приятные ароматы ожидают тебя лишь в Счастливых садах. Так что смирись.
– Не хочу и не буду. К этому запаху невозможно привыкнуть.
– К сожалению, ты не прав. Привыкнуть можно ко всему. И это – самое страшное.
"Он задумчиво кивнул, повозился, затем спросил:
– Хочешь, я тебя сменю?
– Ни к чему. Скоро остановка. Лошади устали. Надо дать им отдых.
– Гбабак опять ушел. Дождь его не останавливает.
– Он такой же неугомонный, как и ты. Не успокоится, пока не нарвется на неприятности. – Я извлек из-за пазухи сухарь, предложил Шену. Тот отказался.
– Вот так, собака!
– Я знал, что без тебя, приятель, мы никак не обойдемся. – Я отдал положенную десятину Юми.
Тот благодарно пискнул, захрустел, перемалывая еду многочисленными зубами, и, подмигнув Целителю, уполз обратно.
– Он забавный.
– Уповаю на то, что у него есть и другие достоинства, кроме как таскать мои сухари, – проворчал я.
– Он помогает мне с Роной.
– Как она?
– Спит почти все время.
После встречи с Проказой девчонка так и не пришла в норму. И по мне – так лучше бы она спала, чем слушать ее истерики и рыданья. Шен возился с Ходящей, но особого толка от этого не было – она никого не узнавала, не хотела общаться и лишь плакала.
– Что ты намерен делать с ней дальше?
– Мне не нравится твой тон. – Он посмотрел на меня из-под капюшона. – Рону я не брошу!
– Расслабься, малыш. За кого ты меня принимаешь? Я не собираюсь гнать умалишенную.
– Она не умалишенная!
– Да ну? – Я с интересом посмотрел на него, словно видел впервые.
– Я считаю, что бросить ее – бесчеловечно, – буркнул он, пряча глаза.
– Бесчеловечно тащить девушку Бездна знает куда, а также рисковать ее жизнью, когда она даже не понимает, где находится и что вокруг происходит. Дорога ведет нас в Радужную долину. Думаю, стоит оставить ее там. Ходящие смогут позаботиться о Роне лучше, чем мы с тобой. И, если ты это хочешь услышать, она для нас – обуза. В случае опасности ты бросишься защищать ее жизнь, а не свою.
– С чего ты так решил?
– По глазам вижу.
