В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Целитель еще раз покосился на фургон, поборол желание пойти к девчонке и остался со мной. Юми куда-то смылся. Мы были одни.
– Сколько осталось до Долины? – Шен с тоской смотрел на лошадей.
– Будем там не раньше второго месяца осени, – прикинув, ответил я. – Возможно, чуть позже.
Целитель показательно застонал.
– А ты что думал? Посмотри, какая дорога. Мы ползем, словно улитки, и это будет продолжаться до наступления холодов. Так что наберись терпения и наслаждайся видами.
Он с чувством сообщил, куда следует деться этим видам и мне.
Мы за полнара запрягли лошадей и выехали на тракт, не беспокоясь о Гбабаке и Юми. Им было не впервой уходить.
К обеду местность немного изменилась. На севере появились невысокие, едва различимые отсюда, расплывшиеся от времени курганы.
– Слушай, Шен. Когда я шлепнул Тиа…
– Едва не шлепнул, – поправил он меня.
– Вот-вот. Тогда повылезало много покойников. В Плеши. Помнишь?
– Да уж. Не забуду. Побочный эффект темной «искры».
– Но с Тальки такого не произошло.
– Разумеется! «Гаситель Дара» выпил всю ее тьму без остатка.
Я не слишком удовлетворился этим объяснением и задумался. Он это заметил и, конечно же, поинтересовался, что меня гложет.
– Нестыковка, малыш. У Ласки тоже была темная «искра».
– А, – понимающе протянул он. – Ясно, о чем ты. Лаэн не Проклятая, которая касалась Дара столетиями. Поэтому ничего и не было. Иначе после смерти каждого некроманта… Ну что опять?
– Насколько я слышал от нее, так называемые всплески происходят после смерти и тех, кто не жил несколько веков.
– Да ну тебя! Что тебе эти мертвецы дались! – вспылил он. – Не знаю я, почему так случается, и точка! Тебя такой ответ устраивает?!
Следующий нар мы проехали в молчании. Небо вновь начало затягиваться, и я поспешил набросить плащ. К вечеру как пить дать вновь зарядит треклятый дождь. Я отдал Целителю поводья и слазил в фургон. Рона свернулась клубочком, тихо всхлипывая во сне, я взял лежащий у стены лук и вернулся обратно на козлы.
