В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Сын Ирбиса внимательно следил за приближающейся пятеркой. Впереди, на мощных жеребцах ехали два закованных в латы рыцаря. На их стальных нагрудниках были выгравированы растянувшиеся в прыжке леопарды.
Первый воин – молодой, возможно, чуть старше Шена. Русые волосы отливали тусклым серебром на его висках, и любому знающему человеку это говорило о том, что в нем есть толика крови императорской семьи. Голубые глаза из-под прямых, вразлет бровей смотрели внимательно и устало. Тонкое благородное лицо портил сломанный и еще не заживший нос.
Второй латник, казавшийся настоящим гигантом, не снимал шлема.
Трое солдат сопровождения носили более простую броню: куртки с нашитыми стальными пластинками, кольчуги с капюшонами. Двое из них держали наготове арбалеты.
– Кто такие? – пробасил гигант.
Голос из-за опущенного забрала казался низким и гудящим, словно храмовый колокол.
– Свои. Не видно, что ли? – бросил Лук, вслед за Га-нором осторожно встав на ноги.
– Бросайте оружие, – хмуро приказал молодой.
Га-нор быстро сделал, что велено. Лук, недовольно бурча, последовал его примеру – кинжал и нож полетели на землю. Но даже после этого арбалеты не опустились.
– Не калечить, – приказал гигант, и рыцари, развернувшись, поскакали к домам.
– Братцы, вы чего?! – возмутился Лук, когда им принялись связывать руки. – Мы же свои!
– Потом разберемся, какие вы свои, – с угрозой в голосе пообещал один из двух стрелков.
– Да свои мы, лопни твоя жаба! – в последний раз попытался докричаться до них стражник.
– Повопи у меня! Я тебе такую жабу покажу, сволочь! – зло процедил другой, и Лук, поняв дальнейшую бесперспективность споров, умолк.
– Командирам будешь рассказывать, парень. Если слушать станут, – куда более примирительно сказал первый, затягивая веревку так, что Га-нор скрипнул зубами.
Под усиленным конвоем они прочавкали по грязи, обошли труп лошади и оказались возле плетней огородов. Здесь, укрывшись плащами, мокли двое следящих за дорогой арбалетчиков.
– Проворные вы ребята! – осклабился один из них. – Счастливчики!
– Это вы мазилы! – пробурчал под нос стражник, но его, по счастью, не услышали.
Деревня кипела от суетившихся в ней солдат. Местных жителей видно не было. То ли попрятались, то ли ушли от греха подальше.
