Ей вообще казалось, будто она спит и видит дикий сон. Только когда мороз и яростный колючий ветер ударили в лицо, она уразумела, что происходящее не мерещится.
— Иди. Быстро. Если я тебя или этого выродка встречу еще хоть раз, убью обоих. Поняла? — спросила странная Охотница и встряхнула Ходящую. — ПОНЯЛА?
— Да! — она вцепилась вдруг в руку человека и спросила о том, что мучило ее с первого мига их встречи: — Почему ты помогаешь мне? И как ты меня назвала?
— Зорянка. Потому что ты — моя сестра. А теперь — пошла вон!
И Охотница толкнула ее в спину, выпихивая в объятия метели и ветра.
Прежде, чем возвращаться в казематы, Лесана поднялась в мыльню и набрала полное ведро ледяной воды. Она собиралась привести в чувства Тамира, а уж потом идти с повинной к Дарену — признаваться в содеянном, чтобы за ее глупый поступок наказание не настигло ни в чем неповинного парня.
Девушка шла, стараясь не расплескать свою ношу, и думала о том, как ее покарают. Однако когда она вернулась в каземат, там уже царил переполох: трое старших послушников из ратоборцев изучали темницу, а Тамира выхаживали двое целителей — глаза у парня были мутные, но на Лесану он посмотрел… ох, лучше бы и вовсе не смотрел. Выученица Клесха поняла — дружба их закончилась. Да и странно было бы, случись иначе.
А над гудящим роем голосов вдруг вознесся скрипучий и командный окрик старика Рэма:
— Ты тут откуда? — подскочил к девушке крефф.
Уже одно то, что старик двигался прытко и шустро — говорило о многом.
— Я?.. Вот, за водой ходила… Меня Дарен приставил казематы убирать, — пробормотала Лесана, не зная, что еще сказать, не понимая, почему их с Тамиром не собираются вязать и предавать смерти.
— За водой! Дура безмозглая. Кровососка стража как-то подозвала, зачаровала, видать, а потом вырвалась. Гляди, вон, еле очухался.
Тамир смотрел прямо и зло.
— Я… за водой ходила… — растерянно повторила послушница и вдруг оживилась: — А как она смогла-то?
— Как, как… не твоего ума дело. Смогла вот, — отрезал Рэм, на миг замешкавшись. — Ты-то помнишь хоть что? — повернулся он к оглушенному колдуну.
Тот, не отводя от Лесаны глаз, ответил:
— Мне помстилось, Лесана зовет. Спустился, а потом не помню ничего…
— У-у-у, дурень… Тьфу. Остолопы! Хорошо хоть заклятье охранное на двери взвыло, а то бы так и лежал тут — бревно бревном, — и Рэм, махнув рукой, заторопился прочь.
