Человек — не зверье дикое, трудно ему в одиночестве, без слова доброго, без ласки…
Не оттого ли давно забытое чувство защищенности затеплилось в груди Лесаны? Хотелось так и стоять, чувствуя через густой мех пахнущего дымом и морозом полушубка размеренный стук сердца.
Увы, через миг объятия распались, и Фебр сказал:
— Ты не бойся меня. Иди. Я к Нэду. Впустишь, если вечером зайду? — и тут же поспешно добавил, боясь, видимо, ее отказа: — Клесх тебе кой-чего просил передать.
Она кивнула и удивилась тому, каким счастливым сделалось его лицо. Странно…
Девушка пошла в свою коморку, гадая, чего бы такого мог передать ей со старшим выучеником крефф? Нож, подаренный парнем, уютно лежал в ладони. Ишь, справный какой, будто под ее руку сделанный. Воткнуть бы его Донатосу под ребро…
— Тс-с-с… Тихо-тихо… — Фебр зажал ей рот рукой, и Лесана беззвучно орала в его жесткую, как доска ладонь. — Ну, прости, прости. Не хотел я тебе больно делать. Надо было вырваться, что ты, как мертвая?
Девушка, наконец, с трудом втянула носом воздух, разгоняя плывущие перед глазами круги.
— Чтоб тебя… И потом… через…!!!
— Ну, дай, дай посмотрю, чего там у тебя…
Выученица послушно задрала рубаху, дабы парень смог насладиться зрелищем наливающегося на левом боку синяка. Обидчик вздохнул и поднял на несчастную виноватые глаза.
Она скрючилась и опустилась на мокрый ствол поваленного дерева. Снег на поляне, где ратились супротивники, был вытоптан едва не до земли. Лесана сидела, восстанавливая дыхание и ощупывая ладонью пострадавший бок.
— Ты мне ребро сломал!
— Не сломал, — заспорил он. — Дай.
И сильные пальцы неожиданно мягко скользнули по пылающей коже.
— Не сломал. Может, треснуло? — задумчиво протянул парень.
— Может? Да у меня там все кишки перекрутило! — и она зло оттолкнула его руку. — Чтоб у тебя так треснуло где-нибудь!
Фебр засмеялся и сел рядом.
— Есть же злобные девки! Ты, как змея ядовитая. Лучше бы я в Старград сейчас ехал, чем с тобой тут воевать. Ни слова от тебя ласкового, ни благодарности.
Лесана молчала, разглядывая наливающийся багровым синяк.
— Ну и ехал бы… — буркнула она, прекрасно понимая, что никуда он не поедет, пока не отдаст Крепости положенное послушание — месяц не позанимается со слабейшим из выучеников и не дождется наставника.
— Накинь, а то застудишься, — и он протянул ей полушубок, который девушка снимала всякий раз, когда они дрались.
Выученица натягивала холодную одежу, всеми силами стараясь не потревожить горящий от боли бок.
