Даже если найти молельника и обручиться, креффы не признают такой союз. Выйдет только курам на смех. Парень помрачнел.
Лесана вымученно улыбнулась:
— Боязно мне за вас. Не приведи Хранители, крефф твой прознает, не даст он вам жизни.
Тамир напрягся, словно волк перед прыжком и глухо ответил.
— Может, ему недолго моим креффом быть. Мне еще одеяние колдуна не выдали, так что…
И в этот самый миг, словно в насмешку над его словами, распахнулась дверь покойчика, и на пороге возник старший ученик Донатоса — Велеш.
— На вот, — сунул он в руки окаменевшему Тамиру стопку серой одежи, — наставник велел переодеваться.
В маленькой комнатушке будто разом стало темнее и холоднее. Тамир непослушной рукой рванул ворот своей бесцветной рубахи, задохнувшись от отчаяния. И в тот же миг серые штаны и рубаха полетели на пол, словно между рукой парня и тканью пряталась ядовитая змея.
— Ты чего швыряешься? — опешил старший послушник.
— Это не мое, — с горьким предчувствием беды огрызнулся юный выуч.
— Ты совсем глумной? — рыкнул Велеш. — Коли дали, вздевай! И к наставнику бегом!
С этими словами молодой колдун ушел.
— Я что же… наузник?! — Тамир застыл, невидяще глядя в пустоту.
— Креффы не ошибаются, — тихо сказала Лесана, припоминая, как сама растерялась, когда Клесх дал ей платье обережника.
— Сходи к наставнику, — помертвевшими губами прошептала Айлиша, — вдруг Велеш чего напутал!..
Парень медленно, словно во сне, отложил в сторону стопку одежы и на деревянных ногах вышел из покойчика.
Донатос нашелся во дворе, где разговаривал с рыжим целителем, имя которого Тамир как ни силился, не мог вспомнить. Впрочем, на это обстоятельство юный послушник наплевал и зачастил, едва поравнявшись с мужчинами:
— Наставник, я не колдун! Того быть не может!
Наузник посмотрел на выуча с брезгливой жалостью и вновь отвернулся к лекарю, бросив через плечо небрежное:
— Креффы не ошибаются.
Но его подопечный не желал так легко отступать:
— Бывает всякое. Ну, какой из меня чароплет! — отчаянно выкрикнул он.
— Не чароплет, а колдун, — равнодушно поправил наставник, — запомни это накрепко. Чароплеты на ярмарках вычуры таким дуракам, как ты, показывают да бабам травки продают, чтоб плод вытравить. А колдуны — это стражи людей, те, кто затворяют ворота мертвым, те, кто упокаивают Ходящих. Еще раз услышу, что ты наше ремесло со скоморохами балаганными мешаешь, язык вырву.
