Тамир сверлил наставника ненавидящим взглядом, но тот смотрел спокойно, даже равнодушно, однако взор бледно-голубых глаз все равно был пронзительным, продирающим до костей.
— Донатос, да объясни ты ему, ведь не отвяжется, — миролюбиво предложил Руста, — а то до морковкиного заговенья в гляделки будете играть.
— Ты не поддаешься Зову Ходящих, — наконец произнес крефф, будто сообщил нечто, не стоящее внимания. Однако, видя непонимание в глазах ученика, растолковал: — Когда мы с тобой первый раз в лесу ночевали, к поляне трое вурдалаков выползло, а ты трясся как цуцик, чуть в штаны не наложил, но на Зов их не поднялся.
— Так мы ж в заговоренном круге были, и я за оберег держался! — закричал в отчаянье Тамир, всем нутром не желающий верить в страшную правду.
— В круг нечисть зайти не может, — согласился Донатос и тут же напомнил, — а вот тебя, дурака, из него выманить — невеликие хлопоты, тем более оберег твой уже года два как пуст. Ты когда, песий выкормыш, к колдуну ходил ладанку свою заговаривать? Поди, тесто месил и не вспомнил, что раз в полгода оберег надо наузнику носить?
Песий выкормыш задумался. Да, в положенное время мать всегда отправляла его к обережнику, но родительских денег было невыносимо жалко. Потому, рассудив, что раз ночью он по улицам не шастает, а отец, едва подходит срок, вызывает колдуна обновлять охранки на доме, значит бояться Ходящих нет никакого резона. Поэтому парень с чистой совестью тратил деньги то на меру сушеных ягод, то на мешочек орешков. Когда же крефф при всем честном народе объявил, что в сыне пекаря спит Дар, Тамир так растерялся, что вовсе позабыл про негодящий оберег.
И вот теперь все эти мысли одна за одной отражались на растерянном лице парня. Донатос же, приметив замешательство ученика, рассвирепел:
— Хватит сопли жевать! Пошел вон отсюда. И чтобы через полоборота переоделся и у мертвецкой стоял. Опоздаешь — на всю ночь там закрою. И даже не надейся травки перебирать. Тебе вторая родня — покойники, поэтому привыкай.
И крефф так сверкнул глазами, что пришлось послушнику разворачиваться и на негнущихся ногах идти прочь, выполнять приказание.
Подмывальня была пуста, когда туда ввалилась потная, грязная и разъяренная, словно Ходящий В Ночи, Лесана. Девушка яростно сдергивала с себя одежду, скрипя зубами, задыхаясь от злых слез.
Она стянула вонючую, липнущую к телу рубаху, затем штаны и принялась яростно разбинтовывать «сбрую».
