Та весна была особенной для него - солнце даже тогда, когда небо было серым. В апреле ему исполнилось пятнадцать: он почти взрослый. Родители стали доверять больше обязанностей и часть хозяйства под его контроль, что стало радостным поворотом в жизни. Утром ранним он ходил в кузницу со своим отцом, забирал готовые изделия и доставлял заказчикам по деревне....
С каждой минутой в дыхании мужчины слышалось все больше хрипов и странного бульканья, словно легкие наполнялись кровью.
- Папа, - Николаус еле слышно простонал и с трудом сдержал всхлип. Приблизившись к постели, он опустился рядом на пол и сжал в своих руках ладонь отца.
- Клаус, мальчик мой, - кузнец тяжело сглотнул и сквозь полуприкрытые веки посмотрел на сына. - Я рад, что с тобой все хорошо. Но не стоило сюда приходить, ты сильно рисковал.
- Ничего страшного, отец, - юноша заставил себя улыбнуться, хотя губы дрожали, - я не один.
- Что? - от этих слов отца словно молнией пронзило. - Северяне? - мужчина несколько секунд пристально всматривался в лицо своего сына и, наконец, со стоном откинулся обратно на подушки. В уголках губ появилась кровь.
- Не волнуйся, они кажутся хорошими. Обещали помочь. Все будет хорошо, папа."
"- Прости нас с мамой, сын, - кажется Марк даже не слышал, что ему говорят. Он обитал где-то далеко в своих мыслях. - Знаю, ты очень сильно злился на нас за чрезмерную опеку, но мы так боялись тебя потерять.
- О чем ты, отец? Что могло со мной случиться?
Кузнец лишь страшно закашлялся, хватаясь за больной бок. Через некоторое время он продолжил.
- Когда мать была тобой беременна, - тяжелый хриплый вздох, тому становилось все хуже, - мы на ярмарке столкнулись с гадалкой. Обычно мы не верим им…
- Что она сказала? - Клаус нахмурился, сердце отчего-то забилось очень сильно. В отличие от родителей он верил таким людям.
- Она все о нас знала.
- Не говори больше, отец! Тебе надо беречь силы! - юноша не просто чувствовал, а видел, как жизнь по капле покидает отца, а потому, собственное будущее сейчас его совсем не волновало. - Папа!
- Она сказала, что холод - это смерть. Холод и железо… после… твоя мать говорила еще с несколькими гадалками. И все видели холод. Только это не смерть, - мужчина хрипло рассмеялся.
Сколько времени пришло Николаус не знал. Кажется, на улице даже стали сгущаться сумерки. Позади послышался скрип открывающейся двери и тяжелые шаги. Кто-то остановился за его спиной.
- Мне очень жаль.
Габриель.
Клаус чуть обернулся. Двигаться совершенно не было сил. Казалось, что он только что встал с постели после тяжелой болезни, и организм еще не восстановился.
