Та весна была особенной для него - солнце даже тогда, когда небо было серым. В апреле ему исполнилось пятнадцать: он почти взрослый. Родители стали доверять больше обязанностей и часть хозяйства под его контроль, что стало радостным поворотом в жизни. Утром ранним он ходил в кузницу со своим отцом, забирал готовые изделия и доставлял заказчикам по деревне....
Все дети из деревни были дружны между собой. Но к сожалению, в отсутствии родителей он не мог к ним присоединиться. Уже смеркалось, когда он загнал коня, добавил корма птицам и опустился на стог сена рядом с Диком, конем. Домой идти совершенно не хотелось, он хоть и не был большим, но в такие дни парню становился там совсем неуютно. А в сарае рядом с животными было тепло и спокойно.
В тот день он проснулся позже обычного, когда солнце уже больше, чем на половину выглянуло из-за горизонта. В сарае по-прежнему было тихо.
Молоко предназначалось для одного из их ближайших соседей, который в одиночку содержал небольшой магазин на другом конце деревни. Мужчина был уже в возрасте, но был крепок здоровьем и вел активный образ жизни.
Таким образом, Хэнку, хозяину этого магазина, практически не оставалось времени на другие заботы. Поэтому некоторое время назад они договорились о регулярном обмене молока на его мясную продукцию.
Хэнк уже ждал его. Стоял на крыльце, широко улыбался и довольно жмурился на солнце. Завидев его еще издалека, мальчик тут же направился навстречу.
- Привет, парень, - поприветствовал его охотник, подхватывая один из бидонов. - Что, Николаус, родителя уже уехали, оставили одного?
- Да, сэр, - юноша тяжело вздохнул и чуть улыбнулся. - В этом году решили выехать пораньше. И, может, даже задержатся немного на ярмарке.
Оставив молоко в холодном погребе, Николаус прихватил немного вяленого мяса для обеда, договорился с охотником, что заберет пару кусков сырого ближе к приезду родителей, и, наконец, направился к северным воротам деревни.
"Однако не дойдя до места назначения пару улиц, Клаус неожиданно свернул и, проскользнув по мало хоженым проулкам, вынырнул всего в сотне метрах от поста стражи. Большие часы показывали без десяти одиннадцать, а значит скоро время смены караула.
