Та весна была особенной для него - солнце даже тогда, когда небо было серым. В апреле ему исполнилось пятнадцать: он почти взрослый. Родители стали доверять больше обязанностей и часть хозяйства под его контроль, что стало радостным поворотом в жизни. Утром ранним он ходил в кузницу со своим отцом, забирал готовые изделия и доставлял заказчикам по деревне....
- Это было глупо, малыш, - упрекнул он, отчего Николаус смутился и уставился куда-то в сторону, не в силах смотреть ему в глаза.
Почему-то слышать, как его отчитывает Крис, было более дико, стыдно и неудобно, по сравнению с тем, когда его поучал Габриель. Тот, кстати, все это время тоже находился в кабинете, но вне поля зрения мальчика и молчал. И хотя Габриель был старше даже Адриана на пару десятков лет, ругань с его стороны не вызывали такого ощущения вины. Хотя какая вина, он же ничего плохого не сделал, хотел лишь помочь.
Клаус мельком взглянул на Адриана и глубоко вздохнул, не в силах что-либо ответить. Он просто-напросто не знал, как себя вести.
Король вздохнул и уселся в кресло напротив.
- Может, наконец, расскажешь, что происходит, - обратился он к своему капитану."
"И сэр Габриель доложил монарху обо всем происходящем, начиная с того, как Клаус случайно подслушал разговор, и заканчивая собственным анализом прошедшего бала, который, к слову, все еще продолжался, но уже без их присутствия.
- Значит, - протянул Адриан, когда капитан закончил отчет, - вы оба утверждаете, что королева, моя супруга, хочет убить меня и отомстить за смерть предыдущего мужа.
- Так точно, - Габриель даже ухом не повел на откровенный сарказм со стороны короля.
- Даже если это так, то мы, даже я, ничего не в силах поделать. Выдвигать подобное обвинение в сторону королевы по крайней мере глупо в такой ситуации. У нас нет никаких доказательств, а слуга будет отрицать причастность своей госпожи.
- И что будешь делать? Нельзя так все оставить. В конце концов, один из ее ударов достигнет цели, а меня рядом может не оказаться, - Габриель был явно недоволен сложившимися обстоятельствами и беспокоился об Адриане, не только как о короле, но и своем друге.
Король молчал. Он поднялся на ноги, подошел к окну и, взглянув во двор, замер. Руки были сложены за спиной, а спина напряжена.
- Я не знаю, - наконец, откликнулся он. - При инциденте присутствовали лишь доверенные мне люди, в них я уверен, они не станут распространять слухи о произошедшем.
