Автор
Пятнадцать дней — вот сколько выстояло поселение из десятков миллионов человек, когда свет вырубили. Успехом всё это считают жителями только до тех пор, пока они не осознают, насколько быстро город трансформируется в арену битвы за жизнь и силы. В каждой двери — инстинкт самосохранения, каждое движение соседа — риск биться с другими за остатки необходимых ресурсов. Осталось ли время на планомерное изгнание, или уже слишком поздно задумываться о спасении?...
Среди беженцев на перерождение, правда, всё равно отправились тридцать четыре человека. А ещё за время похода было безвозвратно потеряно восемь багов.
И всё-таки это был успех. Если бы я захотел, уже сейчас мог бы прикупить себе новую винтовку, чтобы не меняться постоянно с Кэт и Славкой оружием. Вскоре Алтарное должно было получить комплекс репликации. СИПИНы уже подтвердили получение оплаты.
Но всё это не радовало…
Я выдержал час, а потом снова вышел на улицу. Постоял, собираясь с силами, и повторил запрос на перенос капсулы.
— Перенос капсулы невозможен, Вано, — повторил в сто первый раз СИПИН. — Попробуй через некоторое время…
Глава 23
Однозначно ожидательная
Дневник Листова И. А."
"Триста шестьдесят второй день. Утро начинается не с кофе!
— Перенос капсулы невозможен, Вано. Попробуй через некоторое время.
Я ещё какое-то время постоял, угрюмо глядя на то место, куда хотел перенести своё жилище. А затем пошёл к командирскому костру, где уже сидели Кострома и Сочинец.
— Всё ещё нет? — заметив меня, уточнила Кострома.
— Всё ещё нет, — ответил я, ёжась от утреннего мороза. — И всё ещё холодно…
— Тучи на западе собираются. Уже не так холодно! — преувеличенно радостно заметил Сочинец, похлопав меня по спине. — Нет, сейчас, утром, дубак, конечно… Но, думаю, прогреется днём!
— Надо к Иванычу идти… — покачала головой Кострома. — Если такие монстры доберутся до города, убьют больше, чем мы привели.
— Надо идти, — согласился я.
Но идти мне, конечно, никуда не хотелось.
Завтракал я в самом мрачном расположении духа. Как ты себя морально ни готовь к тому, что капсула может погибнуть, а принять такое не получается. Хотя надежды, если честно, почти не осталось. Уж очень целенаправленно «пушистики» её ломали. Уверен, процесс не закончился после того, как мы улетели.
Идти к Кукушкину мне, к счастью, не пришлось. Он сам заявился в наш лагерь в своём утеплённом «прикиде» и всё той же дурацкой шапочке. Как у него на таком холоде башка не промёрзла насквозь и не отвалилась — оставалось великой тайной. Видимо, мозги так активно работают, что аж изнутри черепную коробку прогревают.
— Как там твоё жилище, Вано? — спросил он, усевшись рядом.
— Не летит, — мрачно ответил я.
