Автор
Пятнадцать дней — вот сколько выстояло поселение из десятков миллионов человек, когда свет вырубили. Успехом всё это считают жителями только до тех пор, пока они не осознают, насколько быстро город трансформируется в арену битвы за жизнь и силы. В каждой двери — инстинкт самосохранения, каждое движение соседа — риск биться с другими за остатки необходимых ресурсов. Осталось ли время на планомерное изгнание, или уже слишком поздно задумываться о спасении?...
Не белые, как у Иваныча — такой кожи у нас почти не было. А хорошие тёплые перчатки, обычного серо-коричневого оттенка.
Глава 8
Однозначно путевая
Дневник Листова И. А.
Триста двадцать шестой день. Посреди чёрных вод.
Я, конечно же, успел. И с планом по бумаге, и со сборами, и с организацией лагеря Джошуа. Правда, пришлось оставить Кострому с Дунаем в городе, заодно придав им Сочинца в усиление. А с собой для заработка баллов я взял Пилигрима и Настю с Мишей. Ну и, конечно, Мелкого, который моей заботы не оценил и ещё долго возмущался перспективой сельхозработ.
Я даже успел договориться с группой Джошуа, чтобы они сформировали отряд для протаптывания дороги на запад. И со своими, чтобы выделили сопровождение для отряда «конных», то есть «жучиных». И даже с Витей, чтобы своих людей для охраны прислал. И даже Иваныч этот проект одобрил!
Но если всем я говорил про расчистку дороги, то себе честно признался: просто назад, в Алтарное, хочется добраться в относительном комфорте.
Ну а добираться до фактории, сплавляясь вниз по течению, нам предстояло с компанией рудокопов, нанятых городом. Ребята были неплохие, но оптимизмом не блистали — им-то ещё нужно было дойти до рудного месторождения. Причём на своих двоих. Потому что в ущелье перекатов было слишком много, чтобы дальше плыть.
Сам я сидел на плоту, нахохлившись, будто воробушек, и укрывшись шкурой. Рядом в небольшом очаге горел огонь, давая тепло и какое-никакое ощущение уюта. Река ещё не замёрзла, хотя у берегов начала появляться корка льда. И что-то мне подсказывало, что вскоре судоходство тут встанет.
Я смотрел на тёмные воды реки, вспоминая прошедшее лето… Тогда река серебрилась на солнце, а её прозрачные струи позволяли разглядеть дно на глубине пары метров. Сейчас же вода стала какой-то вязкой, тёмной, разом потеряв и прозрачность, и блеск…
В толстой фляге на поясе у меня был глинтвейн, но я об этом никому не говорил.
А мне очень нужно было сейчас побольше эндорфинов.
