Автор
В Уэльсе, в глубине леса и за пределами деревни, тихие костры стали важной частью местного умиротворения. На холме стоит старое здание, охваченное светом костра, как наседка над своими цыплятами, создавая впечатление спокойствия и тепла в серых предрассветных тенях.
Ты тоже пришел оттуда?
— Да, там уже не так, как прежде, — отозвался гость.
Конечно, он мог бы рассказать девушке о своих бедах, но у нее вскоре собственных будет достаточно… если ему, конечно, удастся задуманное, а кроме того, не в сочувствии и понимании он нуждался сейчас.
— Где же ваши мужчины? Даже стариков, греющихся на солнышке, что-то не видно. Девушка печально улыбнулась.
— Так уж случилось, что две зимы назад в деревне разразилась лихорадка и унесла стариков. Да и молодых тоже много умерло тогда.
— Но разве вы не работаете в полях? — с любопытством осведомился незнакомец. — Или дикий вепрь важнее?
Девушка, не скрываясь, хихикнула:
— Да ты, должно быть, вправду пришел с моря, иначе знал бы, что если хлеб посеян весной, пора уборки урожая придет лишь осенью, и до этих пор в полях делать нечего.
— Так, значит, мужчины вскоре должны вернуться? — нахмурился пришелец.
— Вот уж нет! — засмеялась девчонка. — Скорее всего они постараются задержаться на охоте сколько возможно! Не так часто дикие звери подходят к деревне.
Морщины на лице незнакомца мгновенно разгладились, тонкие губы скривились в улыбке:
— Как тебя зовут, девушка?
— Энид, — весело ответила та.
— Ты замужем, Энид?
Легкий румянец залил личико девушки:
— Нет, сэр, я все еще живу с отцом.
— А он тоже покинул деревню?
Зеленые глаза вновь просияли смехом:
— Он ни за что на свете не пропустил бы охоту! «Слишком хорошо, чтобы быть правдой!» — злорадно подумал пришелец, прежде чем снова заговорить:
— Я прошел много миль, и солнце так жарко светит сегодня! Не могу я немного отдохнуть в твоем доме, Энид?
Первый раз с момента их встречи, девушка нервно осмотрелась по сторонам:
— Я… я не знаю.
— Только на несколько минут, Энид, — поспешно добавил мужчина.
— Думаю, мой отец не возражал бы, — кивнула наконец девушка и пошла вперед, показывая дорогу.
Вскоре они очутились в крошечном жилище: единственной комнате с занавеской, разделяющей тюфяки, брошенные в углу на грязный пол. Почерневший каменный очаг занимал одну стену, перед ним располагались стол и два грубо сколоченных табурета. Две изысканные чаши на столе — прекрасной работы, украшенные полудрагоценными каменьями — мгновенно привлекли внимание гостя.
