Автор
В Уэльсе, в глубине леса и за пределами деревни, тихие костры стали важной частью местного умиротворения. На холме стоит старое здание, охваченное светом костра, как наседка над своими цыплятами, создавая впечатление спокойствия и тепла в серых предрассветных тенях.
Он был охотником, непревзойденным в искусстве владения луком и стрелами, привыкшим пробираться сквозь густые заросли, заходить далеко я глубь страны, где водились рыси, лоси и даже горностаи. Зимой он не раз отваживался плавать на север, через теплые прибрежные воды, в поисках белых медведей. И как доказательство своего охотничьего умения он повез на восток огромное количество мехов.
Хотя Гаррик и не был фермером, все же позволял рабам выращивать лук, горох для его стола, рожь на хлеб и ячмень на пиво.
Огдену нравился Гаррик, и именно поэтому викинг решил, что молодой человек вовсе не нуждается в подобном подарке отца. Эта девушка станет настоящей помехой, колючкой в ноге, шипом, терзающим Гаррика, истинной дьяволицей, которая, скорее всего когда-нибудь перережет ему горло во сне.
Дверь в доме была открыта, пропуская теплый летний воздух. Правда, последнее время дни становились холоднее, а это означало, что осень не за горами и скоро наступят ледяные зимние ночи, когда солнце надолго покинет эту северную страну."
"— Эй! Госпожа Ярмилла! — громко завопил Огден, с топотом вваливаясь в холл и таща за собой Бренну, словно корову на веревке.
— Огден! — послышался изумленный возглас в конце холла. Там была поставлена перегородка, поскольку Ульрик на склоне лет не мог выносить запаха дыма и приказал, чтобы еду готовили за стеной. Остальные пытались последовать его примеру, но долго не выдерживали, поскольку тепло для них было гораздо важнее, чем дым.
Ярмилла стояла в дверях, одетая в мягкое голубое полотняное платье; соломенные волосы, стянутые узлом на затылке, были перевязаны золотой лентой.
— Я не знала, что Ансельм вернулся.
— Только сегодня, — пояснил Огден. — Там сейчас пир в самом разгаре.
— Неужели?
Ярмилла чуть подняла рыжеватую бровь. Эта женщина в свое время слыла красавицей, но теперь, в пятьдесят лет, от былой прелести не осталось и следа. Удивительно, ведь она никогда по-настоящему не испытала тяжестей жизни.
— Надеюсь, набег удался?
Огден что-то проворчал и выпустил Бренну.
— Как обычно. Добыча была богатой, да и пленниц привезли, целых семеро.
