Автор
В Уэльсе, в глубине леса и за пределами деревни, тихие костры стали важной частью местного умиротворения. На холме стоит старое здание, охваченное светом костра, как наседка над своими цыплятами, создавая впечатление спокойствия и тепла в серых предрассветных тенях.
Что ж, так и будешь держать девушку привязанной?
— Я…
— Взгляни на нее! — резко перебила Элоиза. — Леди Бренна бледна и так исхудала всего за неделю! У тебя совсем нет разума, женщина?! Эта девушка — ценное приобретение и может быть продана за большую цену на невольничьем рынке, но даже если Гаррик захочет сохранить ее для собственных развлечений, вряд ли поблагодарит тебя за такую заботу о ней в его отсутствие.
Ярмилла слегка побледнела, признавая справедливость слов Элоизы. Что если девушка в самом деле умрет?! И она мгновенно возненавидела пленницу за то, что по ее вине попала в такое положение, и поспешила скрыть свои чувства под сухой улыбкой, которой одарила Элоизу.
— Ты права. Отныне я сама прослежу за девушкой. Может, хоть эта угодит Гаррику и даже заставит его забыть о Морне, как ты считаешь?
— Сомневаюсь, старинная моя подруга, — процедила Элоиза и обратилась к Бренде:
— Тебя развяжут, дитя мое, но ты не должна пытаться сбежать. Понимаешь? — мягко спросила она.
Бренна ничего не могла ответить на ее добрые слова, поскольку они не оставляли никакой надежды, особенно после того, как эти женщины обсуждали ее, не стесняясь, словно бездушную вещь. Девушка безмолвно отвернулась."
"— Упрямое молчание ни к чему хорошему не приведет, Бренна. — Элоиза села на постель. — Я надеялась, чтоб ты, по крайней мере, немного привыкнешь к своему новому дому. Ансельм думал, что ты доставишь Гаррику немного радости. Если постараешься, жизнь твоя может стать не такой уж тяжелой.
Бренна по-прежнему отводила глаза, но Элоиза не сдавалась:
— Если боишься чего-то, поговори со мной. Может, я сумею успокоить тебя, — поколебавшись, добавила она. — Моему сыну нетрудно угодить, он не требователен и не жесток. Может, ты даже полюбишь его и найдешь здесь счастье?
Бренна гордо вскинула голову, глаза сверкнули словно полированное серебро.
— Никогда! — прошипела она, удивив обеих женщин своим тоном и неожиданно прорезавшимся голосом.
— Что она сказала? — допытывалась Ярмилла. Элоиза, вздохнув, покачала головой:
— Все еще полна горечи, но это долго не продлится. Скоро она узнает, что другого выхода, кроме как смириться, нет.
