Только после войны, иначе нельзя, убить же могут. А если еще и дети, не дай бог?
— Ты сейчас на что намекаешь? — насторожился Скорин.
— Сам знаешь, на что, — буркнул Голубев, — не впервые дискутируем. Война маячила, а ты семьей обзавелся, да еще и ребеночка сострогал. У меня другие представления. Вот прижмем к ногтю Финляндию, начнется мирная жизнь, тогда и подумаем.
— Считаешь, другой войны не будет? — спросил Мечников.
— Другой войны? А с кем воевать? Нам чужих земель не надо. А к нам кто в своем уме придет? Дурных нема, как говорится.
Знают же капиталисты, что Россия в обозримой истории ни одной войны не проиграла — особенно те, что на своей земле вела, вот и с финнами расправилась, можно сказать, играючи.
«Играючи — это точно, — подумал Никита, — не одна сотня тысяч из рядов выбыла, кто их вернет? Да и не сказать, что воюем на своей земле…»
Он закруглил беседу, приказал всем спать. Но через час нарисовались гости. Голубев проснулся от стука и побрел открывать, выражаясь при этом весьма неакадемично.
На миг почудились знакомые голоса, хотя с чего бы? Сновидение навеяло?
— Товарищ старший лейтенант, там к вам, — вернувшись в комнату, доложил он. — Три таких орла — и драть их некому, что в такое время шастают…
Никита спрыгнул с лежанки, заспешил в сени, прихватив керосиновую лампу. Еще бы не орлы! Сумели парни выжить за нелегкие десять дней. Он смеялся, хлопал их по плечам. Все трое — Иванченко, Латкин, Карабаш, на плечах пожульканные полушубки, за плечами упитанные вещмешки — все свое носили с собой.
— Здравия желаем, товарищ старший лейтенант! — приветствовал его Карабаш. — Надеемся, что разбудили?
Все трое засмеялись.
— Вы почему так быстро, парни? — не мог поверить Никита. — Прямо мановение волшебной палочки какое-то…
— Никакого волшебства, товарищ старший лейтенант, — усмехнулся Латкин. — Двадцатый век на дворе — есть такая штука под названием «телефон».
— А еще есть штука под названием «самолет», — добавил Иванченко.
— Вас что, на парашюте выбросили? — засмеялся Никита.
— Вы скажете… — поежился Латкин. — На земле-то холодно, а что в небе… Кукурузник шел из Кексгольма в штаб 7-й армии — вез штабных офицеров. Ну и нас в него определили. Попутный груз, так сказать. Не штабные офицеры — попутный груз, а мы… Это был большой «кукурузник», — зачем-то добавил он. — А сюда полуторка шла — в кузове тряслись…
— Замерзли?
— Отогрелись уже, — заверил Карабаш.
