Время оставалось, он отгулял лишь половину отпуска. С наслаждением затягиваясь, Никита смотрел по сторонам. Весна еще только начиналась, кое-где проседал снег, темнел. Активизировались воробьи — что-то почувствовали, расчирикались, прыгали с ветки на ветку. Он не стал рассиживаться — почти всегда, когда наступало состояние покоя, память распахивала дверцу, перед глазами стройными шеренгами проплывали лица — улыбчивые, хмурые, но такие живые, и невозможно было представить, что их больше нет и никогда не будет… Выбросил окурок в урну, со вздохом поднялся и двинулся к решетчатым воротам.
Все кончилось, другой войны не будет. С кем воевать? Англия с Францией Антанту высадят? Ага, сейчас. Светлое будущее впереди. Лиза вернулась в свою квартиру на Петроградке, форсирует учебу. Плакала, висела у него на шее, когда он вломился в квартиру, напугав мать.
Потом огорошила: дескать, беременна, и догадайся, от кого. Он только обрадовался, все равно жениться собрался. Надо же, в больничном подвале ребеночка заделали. Никому об этом нельзя рассказывать! Летом отпуск догуляет, но вряд ли на курорт с женой рванет — шесть месяцев, какой курорт с таким пузом? А вот на следующее лето, в 41-м, уже можно.
Махнуть, например, в Крым, и маленького с собой взять, чтобы приобщался к земным радостям. Там в июле — августе самый разгар сезона, не жизнь, а загляденье…"
