Весенний романтизм русской глубинки встретился с осенью творчества Сергея Михалкова в создании "Зимовье на Гилюе". Это не просто книга, это путешествие через душу читателя, где каждый главный герой — новый отсвет света жизни. Артист и поэт Сергей Шаманов сформировал атмосферу теплых вечеров за стаканом горячего шампанского, словно наивысшая точка в романтике русской культуры....
Я согласился с другом, потому что сам уже подумывал о возвращении домой. Под мощную барабанную дробь ливня по рубероиду крыши мы уснули.
Утром меня разбудили крики:
– Серёга, подъём! Потоп!
Дверь в избушке была открыта, и я увидел, что повсюду была вода. Гилюй поднялся за ночь на несколько метров. Видимо, в верховьях – в гольцах Станового[30] бушевали сильнейшие ливни. Над тайгой плыли грязно-серые зловеще-косматые тучи, из которых лил дождь.
– Лодка! – испуганно вскрикнул я, спрыгивая с нар и натягивая болотные сапоги.
– Надеюсь, ты её привязал, – вымолвил Макс, спешно одеваясь.
Я вспомнил, что отвлёкся вчера, вынимая тяжёлого сома из лодки, и забыл её привязать. Перед глазами с фотографической точностью всплыл каждый изгиб швартовочного шнура, на который я посмотрел мельком и даже подыскал глазами подходящий куст, к которому можно было его привязать. Но сом так сопротивлялся, так отчаянно извивался, когда я засовывал его в мешок, что занял всё моё внимание.
– Привязал, – успокоил я друга, надеясь, что лодку не унесло.
Мы вышли из зимовья под проливной дождь. Вода на поляне была по щиколотку, а ближе к берегу стала подбираться всё выше и выше к краю болотников. В какой-то момент вода залилась в сапоги, ноги неприятно обдало мокрым холодом, но через несколько минут, когда тело прогрело воду, снова стало тепло. Мы были в брезентовых энцефалитках[31] и сразу промокли насквозь, поэтому на воду в сапогах не обращали особого внимания.
К берегу протоки мы вышли по пояс в воде. Лодки нигде не было.
– Макс, – сказал я, – лодку унесло, я не привязал её.
Друг ничего не ответил. Вздохнул тяжело и хмуро уставился на протоку, которая была сейчас шире и полноводнее, чем главное русло реки в спокойную воду. Тёмно-бурая вода бешено несла мимо нас свои воды, вспучивалась, пенилась, крутилась водоворотами. По реке плыл смытый с берегов мусор: прошлогодние листья, хвоя, ветки и вырванные с корнями деревья.
– Надо плыть на тот берег, – сказал Макс после долгого молчания.
– Может, в зимовье отсидимся, – неуверенно предложил я.
– Плохая идея, – возразил друг. – Вода прибывает, и зимовьё может затопить, несмотря на опоры. Да и без еды долго не протянем. Неизвестно, сколько продлится это наводнение.
