Я так рада, что мы станем сестрами.
– Я тоже. – Сойер закусила губу. – И как твоя будущая старшая сестра, я дам тебе совет.
– Какой?
– Ты должна рассказать своим братьям о Стоуне. И чем скорее, тем лучше.
– Я расскажу.
Когда-нибудь.
Глава двадцать первая
– Теперь я понимаю, почему ты назвал меня Джейсоном Борном, – сказала я Стоуну. – Все так и есть.
Растянувшись на диване в его спальне, мы смотрели титры.
Его темные глаза впились в меня. Я не знала, что он видит, но от этого его взгляд становился печальным.
– Черт. Это, наверное, очень тяжело. – Он глубоко вдохнул. – Я бы сошел с ума, если бы не знал, что со мной произошло, и почему я стал тем, кто я есть сегодня.
В чем-то он был прав.
Только вот все, что я узнавала о старой версии себя, заставляло меня ее не любить.
– Да, но… – Я замолчала. Мне не хватило смелости продолжить. К тому же, мне было страшно, что он не поймет. – Не важно.
Стоун взял меня за подбородок, заставив посмотреть на него.
– Что?
– Чем больше я узнаю о себе… тем сложнее.
– Я сглотнула комок в горле. – Не только потому, что я потеряла маму и Лиама, но и из-за того, что я сама не была хорошим человеком. – Я встретилась с ним глазами. – И я ненавижу, когда ко мне возвращаются воспоминания о том, какой я была, потому что мне нравится быть нынешней Бьянкой.
Едва заметная улыбка заиграла на его губах, когда он коснулся моего лба своим.
– Мне она тоже нравится.
Осмелев, я прошептала:
– Настолько, что ты можешь снова ее поцеловать?
Его ответом послужил медленный, нежный поцелуй, от которого у меня по коже побежали мурашки.
Я открыла рот, молча моля о большем, но он не спешил. Он продолжил целовать меня так, словно я – самое хрупкое, что он когда-либо держал в своих руках. Поэтому я знала, что он не причинит мне боль.
Что с ним я в безопасности.
Я застонала, когда наконец – наконец – его язык проник ко мне в рот. Я была так погружена в процесс, что едва ли услышала стук в дверь.
– Стоун, я дома, – крикнул женский голос.
Я отстранилась.
– Кто это?
– Моя соседка.
Стоун никогда раньше не говорил о соседях. И тем более, о соседках.
Видимо, ревность отразилась на моем лице, потому что он засмеялся и сказал:
– Ты бы видела себя сейчас. – Придвинувшись ближе, он добавил: – Не волнуйся. По совместительству это еще и женщина, которая меня родила и вырастила.
– Черт, – подскочила я, потому что не хотела, чтобы она увидела меня целующейся с ее сыном на кровати, в темноте.
