Злата, уставшая от отношений, отправляется на природу с друзьями. Во время прогулки она обнаруживает странное место и сталкивается с загадочным мужчиной. Начинается неожиданное приключение, где судьба бросает перед ней испытания.
На левом фланге, напротив Златки и ее семьи, уселись незнакомые ей мужчины, по двухцветным костюмам которых она догадалась, что это представители королевства Зерафири.
Рассуждать о политике за праздничным столом было не принято. Королева наколола на свою позолоченную пятизубую вилку кусочек мяса в подливе и показательно, так, чтобы все заметили, уронила его на скатерть.
— Простите мне мою неловкость, гранде, — очаровательно улыбнулась она. — Прошу вас, угощайтесь и не обращайте внимания на такие неловкие моменты.
Похоже, это был знак к началу трапезы. Гости тут же зазвенели бокалами, застучали вилками и ножами. Полилось вино, зазвучали торжественные пожелания в адрес юного принца и его счастливых родителей.
Гости ели быстро, почти жадно. Подносы и тарелки пустели с невиданной скоростью. Лакеи отчетливо запыхались и даже, кажется, слегка вспотели, подавая, передавая, принося и унося все новые и новые блюда. И только ее величество Лагшмивара ела не спеша, тщательно разрезая каждый кусочек столовым ножом и прожевывая его медленно и вдумчиво.
— А куда все так спешат? — оглядевшись по сторонам, обратилась Злата к Санду.
— Ты же помнишь, что есть такая традиция, — оторвался от сочного стейка Сандгрон. — Королева не только начинает застолье, но и заканчивает его. Если она даст понять, что закончила обедать — все гости обязаны будут положить вилки, ножи и встать из-за стола.
— Ой, точно! — кивнула девушка. — Ты тогда кушай, Санд, не буду тебя отвлекать разговорами.
Сама Златка, хоть и не относилась к числу девушек, которые делают вид, что едят не больше воробья, насытилась очень быстро: ей хватило первой перемены блюд. Впрочем, она предусмотрительно оставила место для десерта: Элизия рассказывала, что таких сладостей, как на королевских приемах, больше нигде не попробуешь.
Потихоньку отложив в сторону приборы, Злата отпила пару глотков розового рейнского из тонкостенного бокала на высокой тонкой ножке и взяла в руки опустевшую деревянную дощечку с рукоятью, которая служила подставкой под хлеб. Дощечка выглядела премило: легкая, изящная, выточенная из какой-то светлой древесины с мерцающими коричневыми прожилками, изукрашенная тонкой резьбой. «Ну просто произведение искусства! — неожиданно шевельнулась в душе Златки хозяйственная жилка.
