Книга о коррупции в России, где история разворачивается между реальностью и мраком бандитских локальных эшелонов. Страна переживает трансформацию: от заклятия коммунизма к скрытой легализации нелегального бизнеса. Криминал стремится впереться в власть, но рискует стать частью страшной смены....
Махаон вынул из кармана ксиву, сделанную Ястребом, положил на стол. Жорик мазнул по паспорту глазами, но сделал вид, что совершенно не придал этому значения. Они вышли в сад, в мир необычайных после дождя запахов. Цветы благоухали нежно и остро.
— Как пахнет, а? — хлопнул Мишку по плечу Жорик.
— Как в крематории.
— Ты что, ты что… — Жорик сплюнул через левое плечо и перекрестился, — не говори так, а!
У калитки их ждала машина. Ехали долго, петляли по улицам. Наконец, у мрачного четырехэтажного дома машина остановилась.
— Пришли, — вздохнул Жорик. — Теперь будем ждать.
— Твои шестерки где?
— Уже работают.
Обычно курить очень хочется, когда нельзя. Мишка это знал по богатому жиганскому опыту, поэтому он достал спичку и начал перекатывать ее зубами. Ждать и убегать для него — дело привычное, вот догонять он не умел. Откуда-то доносились звуки песен. Видимо, мусора серьезно гуляли во дворе банка. Почему-то Мишке внезапно показалось, что жизнь его остановилась.
Он знал, что сделает со своими деньгами. Четвертак, полученный сегодня от Жоры, да двадцатник в заначке дадут ему возможность пожить неплохо. Он не поедет в Сочи с Жорой, а рванет в Ялту, к старому дружку. Домик маленький купит, на работу устроится. А там посмотрит. Южная жизнь — веселая, легкая, как конфетти.
"Вот уже совсем темно стало, сквозь чердачное окно начал пробиваться прохладный ветерок. Он немного остудил разгоряченное лицо, и Мишка задремал. А проснулся от звука голосов. Жорик с кем-то невидимым в темноте говорил по-армянски.
— Поспал, Миша? — наклонился к нему Жорик.
— Немного. Пора?
— Ну и нервы у тебя.
— Вылечил в лучшем санатории Лабытнанги.
— Ты что, ты что… — Жорик снова трижды плюнул через плечо, — такое перед делом вспоминаешь.
— А ты, Жорик, наколку на груди изобрази: «Кто не был — тот будет. Кто был — не забудет».
— Веселый ты, Михаил, сегодня.
— На веселое дело идем.
Мишка раскрыл сумку и вынул халат. Обычный синий рабочий халат.
— Я готов.
Мимо двух молчаливых амбалов они прошли к чердачному окну.
— Давайте я вашу сумку понесу, — сказал один из них с сильным акцентом.
— Не надо, браток, я, как Диоген, все свое ношу с собой, — ответил ему Мишка.
— Не слышал такой кликухи.
