Тот глядел на него с четвертого этажа. Ельцов повернулся и двинулся к арке.
* * *Витька Кретов проводил взглядом бывшего начальника МУРа и допил остатки коньяка. Конечно, можно было побежать к Болдыреву и все рассказать, но ведь есть пленка. Прикупил его гад Анохин. Крепко прикупил. Теперь ему деваться некуда. Полковник Ельцов — человек солидный: если сказал, что линять надо, значит, в цвет.
Не знал Ельцов, что Витьку на той неделе выгнали с работы, он еле-еле уговорил начальство на обтекаемую запись в трудовой книжке: «По собственному желанию». Нажрался он и спал на посту, а проверяющий, сука, застукал. В пятницу он получил расчет, нажрался опять, конечно, но полтинник у него остался.
Витька быстро собрался, взял Малыша и поехал в Марьину Рощу на Стрелецкую улицу. Там, в гараже покойного дядьки, стоял новенький «запорожец», который Кретов успел закупить во время службы в группе Болдырева. Ни один человек не знал об этой машине. Ни бывшие коллеги, ни друганы из «Ямы». Не надо было им знать об этом.
Витька открыл гараж, сел в машину, повернул ключ зажигания. Двигатель заурчал басовито и успокаивающе.
— Ну что, Малыш, поедем. Там лес, озеро, тебе хорошо будет.
Витька выжал сцепление, воткнул заднюю передачу и выехал из гаража.
* * *Игорь Дмитриевич был полностью уверен, что Кретов не побежит к Болдыреву. Он хоть и алкаш, но не дурак. Пленка легла между ним и его бывшими корешами. Не пойдет он к ним. И из Москвы подорвет наверняка. Не за себя бояться будет, а за собачку свою. Она у него и семья, и друзья. Единственное счастье в его испоганенной жизни.
Теперь Ельцову мог помочь только Гриша Певзнер по кличке Диамант. Бывший его агент, надежный и проверенный, Гриша работал с Ельцовым много лет, человек он был не бедный, поэтому те копейки, которые платили секретным сотрудникам, ему были не нужны, следовательно, никаких проверок агента не было. Когда Игорь Дмитриевич уходил из МУРа, он уничтожил неучтенное оперативное дело Певзнера.
Григорий Исаевич здорово помог Ельцову в деликатных делах, связанных с золотом и драгоценными камнями. Он давно отошел от дел, правда, иногда шустрил по мелочи, но это скорее была дань устоявшейся привычке спекулянта-ветерана, чем серьезное занятие.
Семья его уехала в Израиль, а он остался, не смог бросить двух своих кошек. Так Гриша говорил всем, а на самом деле не хотел менять сытую, обеспеченную долгими годами риска старость на неведомую заграничную жизнь. В Москве у него была неплохая квартира на улице Кирова и маленькая дачка в селе Глухово, рядом с Ильинским.
По субботнему времени дорога была почти пустой, и Ельцов миновал Раздоры, Барвиху, Жуковку, свернул к Ильинскому и въехал в Глухово.