— Да я шучу, Вася, шучу. Кто такие, не узнал?
— А вот Рубенчик идет, он их знает. Рубен! — позвал маркер.
Подошел невысокий армянин в элегантном летнем костюме. Рубенчик был директором маленького армянского ресторана у метро «Речной вокзал».
Он улыбнулся, показав все восемь золотых коронок, потряс руку Ельцова.
— Юрик, — сказал он с чуть заметным акцентом, — я этих козлов знаю, они в трикотажной артели работают.
— Кем, Рубенчик?
— Знаешь, оформлены грузчиками, а на самом деле должников бомбят, конкурентов прижимают. Они у меня в ресторане несколько раз гуляли, так всегда дракой их застолье кончалось.
— Ну, здесь-то с них получат, как нечего делать, — сказал маркер.
— Муха не пролетит, — вмешался в разговор инженер Женька, большой любитель всевозможных процессов, — киями забьем.
— А на улице? — спросил рассудительный Рубен.
— Одного покалечат, другие отвалят, — поставил точку в разговоре маркер.
Известие это не напугало и не удивило Ельцова. Драк он не боялся, бокс и спецназовская подготовка надежно защищали его от уличных неожиданностей. Интересовало другое. Сначала те, в проходняке, теперь еще какая-то троица. Не много ли для одного человека? Там он выяснил, что их послал Ястреб, а кто послал этих?
— Вася, у тебя телефон есть? — спросил Юрий.
— Да.
— Звони, зарабатывай стольник, потом его пропьем.
— Ты что, Юра, совсем крыша поехала?
— Давай, Вася, давай, мне надо знать, на кого они пашут. Какая падла их ко мне посылает.
— Правильно, — сказал Женька, — пусть они сюда приходят, мы с них здесь получим.
— Ребята, — Ельцов посмотрел на часы, — меня наверху ждут. Вы здесь надолго?
— Как всегда, до упора, — ответил Рубен.
— Значит, увидимся. Вася, пусть они сюда придут, а ты пошли кого-нибудь из ребят за мной.
Ельцов по лестнице поднялся на первый этаж и, проходя по узкому коридору на другую половину здания, думал, что не будет ему покоя, пока не открутит он голову тому, кто стоит за всей этой историей.
Конечно, Юрий прекрасно понимал, что бойцов этих послали не те, кто дружно исключал его из партии, выгонял с работы и из Союза журналистов. Эти люди давно уже стали тенями, персонажами снов.
И странное чувство овладело им. Будто он не живет вовсе, а спит, и снятся ему длинные, как товарные составы, цветные сны, в которых реальность переплетается с бредом, и он никак не может проснуться.
Мучается, кричит, но паутина сна опутывает его горьковато-сладким дурманом, и он словно плывет в нем, безвольно и мягко.
Он автоматически миновал вестибюль, так же, не видя никого, вошел в лифт и нажал кнопку четвертого этажа. Зашуршали открывающиеся двери, и услышал Юра до слез знакомый шум любимого кабака.
Встречи начались уже в баре, рядом с входом в ресторан.