На крыльцо поднялись Игорь и Юра.
Осипов, доев огурец, бросился к Ельцову обниматься.
— Ты куда пропал, Юрик? Помнишь, как мы в Северо-Курильске выступили, а Тикси помнишь?
— Помню, Валерочка, помню, родной. Ты по сей день бродяжничаешь?
— Не могу жить на одном месте. Только утром из Хатанги — и за такой стол.
Гоша Ильин весело пожал Ельцову руку, а Рудин спросил:
— Откуда я вас знаю?
Наташа замерла, ожидая ответа.
— Мапуту. Гостиница. Сломанный лифт, — ответил Ельцов.
— Точно. Вы тот самый легионер.
— Именно.
— По-прежнему в армии?
— Нет, ушел, работаю тренером по боксу. А вы все там же?
— Да, по-прежнему юрист.
Юрий понимающе посмотрел на собеседника. Не хочет парень говорить, что он из КГБ, значит, так ему удобнее.
— Давайте выпьем, — предложил Рудин, — вспомним Африку.
— С наслаждением, — прогудел Осипов и налил три рюмки, — я хоть там и не был, зачитывался с детства Жюлем Верном.
— Вот и прекрасно, — засмеялся Ельцов, — выпьем за великого фантаста.
На террасу поднялась ухоженная дама, жена знаменитого поэта. Она с первых же минут перехватила инициативу в разговоре и началось литературное аутодафе. Закружились в воздухе знаменитые имена, зазвучали писательские сплетни. Павлов разгорячился до того, что у него начал срываться голос. Один Осипов весело хохотал, остроумно комментируя словесные изыски коллег.
— Господи! — крикнула Женька, — ну что же за место такое проклятое, это Переделкино. Обязательно о литературе спорить?
Но дама не унималась, она надвинулась на Ельцова и спросила:
— А ваше мнение?
Ельцов закурил и сказал спокойно.
— Очень часто в основе литературного спора — зависть.
Но дискуссию прервал Хамид, он начал бить ложкой в крышку кастрюли.
— К черту вашу литературу! — крикнула Женька — Плов готов. Есть его будем на ковре у костра.
Хамид оказался опытным поваром; впрочем, у них в Ташкенте каждый уважающий себя мужчина может приготовить и плов, и манты, и шашлык.
Все споры моментально прекратились, плов оказался значительно интереснее любых писательских проблем. Так уж получилось, что Наташа села рядом с женой известного поэта, а соседом Ельцова оказался Рудин. Они пили и вспоминали Африку. Внезапно Женька захлопала в ладоши.
— Те же и Ира Славина.
Ельцов и Рудин оглянулись одновременно.
За их спинами стояла молодая синеглазая брюнетка, одетая для пикника.
— Батюшки! — закричал Рудин. — Тесен круг этих людей… Это моя милая соседка. Человек, готовый всегда выручить странника красной купюрой, то бишь десяткой, в трудную минуту.
— Привет, Ира. — Ельцов встал. Перед ним стояла жена его бывшего сослуживца по газете. — Садись с нами.
Ира села, ей тут же положили плов в пиалу, налили бокал вина.
— Это тебя мы так долго ждали? — спросил Ельцов.