Книга о коррупции в России, где история разворачивается между реальностью и мраком бандитских локальных эшелонов. Страна переживает трансформацию: от заклятия коммунизма к скрытой легализации нелегального бизнеса. Криминал стремится впереться в власть, но рискует стать частью страшной смены....
Генерал прочитал и усмехнулся:
— Не баба, а конь с яйцами, расколола все-таки ЗК. Поощрите ее.
— Слушаюсь.
Генерал закурил, посмотрел на Рудина насмешливо.
— Ну что, подполковник Рудин, настал ваш час. Карта района есть?
— Так точно, прихватил.
— Молодец."
"— Значит, они станут здесь. Машины с операми угро перекроют им выезды. Но они об этом не знают, поэтому через проходной двор, — генерал ткнул пальцем в узкий проулок, — они выскочат в Большой Сергиевский и там наверняка заменят машину. Думаю, что стоять она будет прямо у сквозняка.
— Да.
— И как он вам?
— Жаль, что Ельцов подопечный, а не коллега.
— Даже так? — Генерал задумался. — Ну что ж, жизнь покажет. А пока спать. Утром в контору к семи.
* * *А потом дозрел шашлык, и ели его, и пели чудесные песни о московских дворах и о том, как «пошел по взлетной полосе мой друг Серега».
Ночь опустилась. И пахла она осенью, самой ранней и поэтому прекрасной. В такую ночь хорошо работается, крепко дружится, вспыхивают новые романы. Звездная стояла ночь, укрывшая их всех от суетной и горькой жизни.
— Слушай, — уселась рядом с Юрием Женька, — а где Наташа?
— Не знаю.
— Сказала, что пойдет к родителям и пропала. Позвонить им?
— А зачем? Она сама выбирает, где ей лучше.
— Знаешь, я жалею, что познакомила вас.
— А вот это зря.
— Господи, конечно, — всплеснула руками Женька, — Ирка тоже остается. Ты не из-за нее?…
— Точно нет. У меня завтра свободный день, помогу тебе уничтожить следы праздника жизни и подамся в город.
— Какой-то ты не такой, дерганый, словно не в себе. Из-за Наташки?
— Нет. Просто жизнь моя никак не наладится.
— Миленький, — Женька прижала его голову к груди, — мы же все так тебя любим. Потерпи, ну еще немножко.
— Я терплю, — вдыхая пьянящий запах женского тела, ответил Ельцов, — терплю. Но работать хочется, писать, кино делать. Никогда не думал, что буду об этом тосковать.
— Миленький ты мой, — заплакала Женька, — как они с тобой-то обошлись.
Подошел Анохин.
— Юрок, свою упустил, мою уводишь? — засмеялся он.
— Я такой.
— Ты у нас останешься. Тебе завтра в городе нечего делать. Поможете с Иркой нам разобраться после гулянки. Иди на террасу, там тебя Хамид ждет.
