Книга о коррупции в России, где история разворачивается между реальностью и мраком бандитских локальных эшелонов. Страна переживает трансформацию: от заклятия коммунизма к скрытой легализации нелегального бизнеса. Криминал стремится впереться в власть, но рискует стать частью страшной смены....
Пусть его судьбу решит суд. Правда, мало ли что может случиться, даже в Лефортово. Сердца у всех изношенные, куча болезней.
Он поднял трубку спецсвязи и позвонил Рытову.
— Как отдыхается, Коля? — поинтересовался зампред.
— Ты уже знаешь?
— А як же.
— Ну и что скажешь?
— Я сразу Андропову позвонил, но он посоветовал мне в это дело не лезть. Он вчера Ильичу предъявил изъятые ценности.
— Выставку делал? — зло спросил министр.
— Опередил нас. Но мнение такое, что Болдырев обманул органы и партию.
— Правильное мнение.
— На этом стоим и стоять будем, — захохотал Рытов, — так что отдыхай спокойно, а я уж правдолюбцев некоторых к порядку приведу.
* * *Они вернулись от Голованова не совсем трезвые. Довезли их на милицейской машине, сначала Ирину, потом Анохина и обоих Ельцовых на Грузинский Вал.
Поддатые и довольные, они возвращались в квартиру. Юрий нес огромный сверток, в который Сергей напихал целую гору снеди и выпивки. Господи, до чего хорошо было после нервного дня попасть в родную квартиру.
— Игорь, — сказал дядька Анохину, — ты пока кофе не выпьешь, я тебя не отпущу.
— Я только этого и хочу, Игорь Дмитриевич.
Сварили крепкий кофе и уселись на кухне.
Юрий развернул пакет, вынул две бутылки марочного коньяка, чебуреки, банку ветчины и палку сухой колбасы.
— Хороший коньяк, — взял в руки бутылку Игорь Анохин.
— Неужели после всего будешь пить? — засмеялся Ельцов-старший.
— А вы?
— Не бросать же тебя одного.
— Запомни, Игорек, мой дядька — известный по Москве пьяница.
— Лучше, дорогой племянник, быть известным пьяницей, чем анонимным алкоголиком.
Все рассмеялись. Выпили по одной, но больше не стали. Просто не хотелось.
— Ну вот, — Юрий налил себе вторую чашку, — за победу выпили.
— За какую победу? — Ельцов-старший принялся набивать трубку ароматным табаком. — Чья это победа? Наша? Ну, наказали мы исполнителей, тех, кто организовал сцену в шашлычной, тех, кто допрашивал Юру, тех, кто дело в суд передавал. Но они шестерки. Обычные камерные шныри, верно служившие своему пахану Болдыреву.
— Но разве нам не помогут ребята из КГБ? — Анохин плеснул себе еще полрюмки коньяка.
— Ребята из КГБ… — Ельцов-старший раскурил трубку. — Ребята из КГБ. Среди нас нашелся стукач, который сдал всю операцию. Возьми мы их сами, я бы выколотил все, что нам надо. Не вышло.
— Может, кто-нибудь из оперов? — спросил Анохин.
— Нет.
