На живописном мысу, окружённом чайками и превращающимся во время приливов в островок, стоял дом капитана. Его сердце жаждало моря, и он создал себе уютное убежище под солнцем, отдалясь от городской суеты. После смерти капитана дом перешёл к его дальнему кузену, но всё ещё не выветрился из души новоиспечённого владельца волшебная атмосфера этих мест и легендарный дух предков....
Я разузнал насчет письма, которое мы нашли в номере миссис Маршалл. То, что подписано Дж.Н. …Это нам ничего не дало. Молодчик сейчас действительно в Китае. Это тот, о ком нам говорила миссис Брустер. Полный вертопрах. Я навел справки и о других знакомых миссис Маршалл, но ничего интересного не нашел. На этот раз мне кажется, что мы ничего не оставили без внимания.
— Так! — воскликнул Уэстон. — Теперь дело за нами!.. Кстати, что слышно о нашем бельгийском коллеге? Знает ли он то, что вы мне сейчас рассказали?
Колгейт сострил гримасу.
— Он забавный маленький человечек. Угадайте, что он у меня вчера попросил! Ему понадобились материалы по всем делам об удушениях за последние три года!
— Ну да? — удивился Уэстон. — Хотелось бы мне знать…
Он замолчал и, подумав минуту, спросил:
Когда пастор Лейн поступил в эту клинику?
— В прошлом году на Пасху, сэр.
Полковник опять погрузился в размышлениях.
— Вы помните, Колгейт, эту молодую женщину, которую нашли мертвой в лесу неподалеку от Багшота? Она ехала к своему мужу, и он больше так и не увидел ее в живых.
Его глаза встретились с глазами инспектора.
— А ведь верно! — воскликнул Колгейт. — Клянусь, что Пуаро может быть на правильном пути! Хотел бы я знать…
Эркюль Пуаро сидел на лужайке в самой верхней части острова.
Слева от него виднелся верх лестницы, спускающейся к бухте Гномов. Но чтобы увидеть ее, нужно было знать, что она там, так как огромные валуны громоздились вокруг ее последних ступенек.
Пуаро почти не было видно пляжа, так как берег нависал над ним.
Он сидел со строгим лицом. Кусочки его «головоломки» постепенно располагались по своим местам. Он мысленно перебирал их, внимательно рассматривая каждый.
Для начала, то утро, проведенное на большом пляже, за несколько дней до смерти Арлены Маршалл. В тот день он обратил внимание на одну… две… три… четыре… пять фраз.
Затем тот вечер, когда он играл в бридж.
Короткая сцена, свидетелем которой он был, возвращаясь после прогулки в отель…
И много других элементов:
Духи «Габриэль № 8».
Ножницы.
Кусок сломанной трубки.
Зеленый календарь.
Пакет со свечами.
Зеркало и пишущая машинка.
Моток красных ниток.
Часы Линды.
Вода, вытекающая по трубам из ванны.
