На живописном мысу, окружённом чайками и превращающимся во время приливов в островок, стоял дом капитана. Его сердце жаждало моря, и он создал себе уютное убежище под солнцем, отдалясь от городской суеты. После смерти капитана дом перешёл к его дальнему кузену, но всё ещё не выветрился из души новоиспечённого владельца волшебная атмосфера этих мест и легендарный дух предков....
Большинство людей, очутившись свидетелями интимного разговора, стараются отойти в сторону, но Эркюль Пуаро был неподвластен такого рода соображениям.
«К тому же, — объяснял он много позже своему другу Гастингсу, — речь ведь шла об убийстве.»
«Но ведь убийство еще не было совершено», — заметил ему тогда Гастингс.
«Верно, — признался Пуаро. — Но оно уже было предначертано.»
«Так почему же вы его не предотвратили?»
И Эркюлю Пуаро со вздохом пришлось объяснять, как он уже один раз делал это в Египте, что если кто-то задумывает кого-то убить, его трудно заставить изменить свое решение.
Совесть не мучила Пуаро упреками. Неизбежного не избежать.
3
Розамунда Дарнли и Кеннет Маршалл сидели на траве на вершине Чайкиной скалы. Сюда по утрам приходили те отдыхающие, которые искали покоя.
— Здесь чувствуешь себя далекой от всего мира, — сказала Розамунда. И это очень приятно.
— Да, — ответил Кеннет.
Он лег, приник лицом к земле и вдохнул запах невысокой травы.
— Хорошо пахнет. Розамунда, вы помните дюны в Шипли?
— Еще бы!
— Отличное было время!
— Да.
— Вы знаете, что вы мало изменились?
— О нет, наоборот. Я очень изменилась.
— Вы преуспели, нажили себе состояние, сделались знаменитостью, но остались прежней Розамундой!
— Если бы это было так!
— Что означает этот вздох?
— Ничего! Просто жаль, что, взрослея, люди теряют иллюзии и не остаются теми прелестными маленькими существами, какими они были в детстве.
— Но, мое дорогое дитя, насколько я помню, вы никогда не были прелестным маленьким существом! Вы очень часто страшно сердились и однажды в приступе гнева чуть не задушили меня!
Она рассмеялась.
— А вы помните, как мы ходили с Тоби охотиться на водяных крыс?
На протяжении нескольких минут они предавались воспоминаниям о давнишних приключениях, затем умолкли. Пальцы Розамунды играли с замочком сумки.
— Кеннет!
Маршал снова лежал, уткнувшись лицом в траву.
— Кеннет, — повторила она, — вы не перестанете со мной разговаривать, если я скажу вам что-то ужасно нескромное?
Прежде чем ответить, он перевернулся на спину и сел.
— Я не представляю себе, как вы можете сказать что-то, что покажется мне нескромным. Вы же знаете, мы старые друзья…
Эти слова доставили ей удовольствие, но она не подала вида.
— Кеннет, почему вы не разведетесь? — спросила она.
Лицо Маршалла изменилось, стало жестким, и недавнее счастливое выражение его исчезло. Он вынул из кармана трубку и, не отвечая, стал набивать ее.
