На живописном мысу, окружённом чайками и превращающимся во время приливов в островок, стоял дом капитана. Его сердце жаждало моря, и он создал себе уютное убежище под солнцем, отдалясь от городской суеты. После смерти капитана дом перешёл к его дальнему кузену, но всё ещё не выветрился из души новоиспечённого владельца волшебная атмосфера этих мест и легендарный дух предков....
Я думаю, что она любит своего мужа. Замечу еще лишь следующее: у нее есть то, чего не было у Арлены.
— Что именно?
— Она умна.
— В любви ум в расчет не принимается! — сказал Колгейт.
— Такая точка зрения существует, верно, — ответил Пуаро. — И все же я думаю, что как бы Редферн ни был увлечен миссис Маршалл, любит он свою жену.
— Очень может быть! Я знаю подобные случаи…
— Беда в том, — заметил Пуаро, — что вы можете сто раз повторить это женщине, она все равно вам не поверит!
Он заглянул в регистрационную книгу.
— Майор Барри. Бывший офицер индийской армии. Большой любитель прекрасного пола. Рассказывает длинные и скучные истории.
— Не утруждайте себя, — прервал его Колгейт, — нам знакомы люди этого типа.
— Мистер Хорас Блатт. Судя по всему, богатый человек. Любит поговорить… особенно о мистере Блатте. Хочет быть со всеми на короткой ноге, что у него не очень получается, так как никто не ищет его общества. Отметим еще один момент: вчера вечером мистер Блатт задал мне массу вопросов.
Он сделал паузу и продолжал совсем другим голосом:
— Перейдем к мисс Розамунде Дарнли. Она стоит во главе крупной фирмы дамской одежды «Роз Монд». Что вам сказать о ней? Она знаменита, умна, в ней столько же шарма, что и шика, и она очень привлекательна. Она старая знакомая капитана Маршалла.
— Вот как? — удивился Уэстон.
— Да-да. Они много лет назад потеряли друг друга из вида и встретились здесь.
— Знала ли она, что он приедет сюда?
— Она говорит, что нет.
Он опять заглянул в регистрационную книгу.
— Затем в списке стоит мисс Брустер. Это немного странная женщина. По крайней мере, у меня такое впечатление. У нее мужской голос, манеры ее довольно неотесаны, но мне кажется, что у нее золотое сердце. Она занимается греблей и очень неплохо играет в гольф.
— Остается пастор Стефен Лейн, — подытожил Уэстон. — Что вы можете о нем сказать?
— Только одно: это почти болезненно нервный человек.
— Еще один известный нам вид, — заметил Колгейт.
Уэстон закрыл регистрационную книгу.
— Значит, вот чем мы располагаем!… Что случилось, Пуаро? Вы о чем-то задумались?
— Да, — признался Пуаро. — И вот о чем. Сегодня утром, когда миссис Маршалл попросила меня не говорить, что я ее видел, я немедленно сделал из этого определенные заключения.
