На живописном мысу, окружённом чайками и превращающимся во время приливов в островок, стоял дом капитана. Его сердце жаждало моря, и он создал себе уютное убежище под солнцем, отдалясь от городской суеты. После смерти капитана дом перешёл к его дальнему кузену, но всё ещё не выветрился из души новоиспечённого владельца волшебная атмосфера этих мест и легендарный дух предков....
Преисполнившись отцовской симпатии к этой девочке — ибо она была еще совсем девочкой, — которую ему надо было выслушать, как бы это ни было для нее тяжело, полковник Уэстон встал ей навстречу, подвинул стул и попытался придать ей уверенности.
— Поверьте, что я подвергаю вас этому испытанию против моей воли, мисс Линда. Ведь вас зовут Линдой, верно?
— Да, Линдой.
Ее голос был звонким и еще не совсем окрепшим. «Голос школьницы», — подумал Уэстон, глядя на большие, красные и худые руки Линды. Руки школьницы.
— Вам не следует бояться, — мягко произнес он.
— Об Арлене?
— Да. Видели ли вы ее сегодня утром?
Она тряхнула головой.
— Нет. Арлена всегда спускалась очень поздно. Она завтракала в постели.
— А вы, мадемуазель Линда? — поинтересовался Пуаро.
— О, я всегда встаю! От завтрака в постели раздувается живот!
Спрятав улыбку, Уэстон продолжал:
— Не скажете ли вы мне, что вы делали сегодня утром?
— Сначала я искупалась. Потом позавтракала. Потом я пошла с миссис Редферн на Чайкину скалу.
— В котором часу вы вышли из отеля?
— Мы условились встретиться в холле в пол-одиннадцатого. Я боялась опоздать, но спустилась, наоборот, немного раньше. Но миссис Редферн меня уже ждала, и мы вышли в двадцать семь или двадцать восемь минут двенадцатого.
— И чем вы занимались на Чайкиной скале? — спросил Пуаро.
— Миссис Редферн рисовала. Я же намазалась маслом и легла загорать. Потом я пошла купаться, а Кристина вернулась в отель. Ей нужно было переодеться перед игрой в теннис.
— Который, по-вашему, был час? — с деланным равнодушием спросил Уэстон.
— Когда миссис Редферн ушла в отель? Без четверти двенадцать.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно. Я посмотрела на часы.
— На те, что сейчас на вас?
Линда вытянула запястье.
— Вот на эти.
— Не покажете ли вы их мне?
Линда протянула руку через письменный стол, и Уэстон удостоверился, что часы Линды показывали точно такое же время, что и его собственные часы и настенные часы отеля.
Он улыбнулся, поблагодарил Линду и стал расспрашивать ее дальше.
— Значит, вы искупались?
— Да.
— А потом вы вернулись в отель? Во сколько?
— Было около часа дня. Придя в отель, я и узнала… про Арлену… — произнесла она изменившимся голосом.
— Вы были в хороших отношениях с вашей мачехой? — не без некоторой неловкости спросил Уэстон.
Ответ раздался не сразу.
— Да, — сказала она наконец.
— Вы любили ее? — спросил Пуаро.
— Да. Она была очень добра ко мне.
