Туда только мусорщики ходят. Но мусорщики выносят мусор из города, а не вносят его... так что, это уж как договоришься.
- Не хочешь ли ты сказать, что иметь сучья, скалки и веревки запрещено этим вашим законом?
- Ну, не то чтобы это было можно, - обтекаемо ответил Георгий, - но и не так, чтоб уж прям вообще нельзя. Конечно, все с собой их таскают, только перед времянщиками особо ими не размахивают... Ну, времянщиков ты сразу узнаешь, как увидишь. То есть, службу Временной защиты. Временное сопровождение. Они же - местные менты и охранники, можно сказать. А вот стекло запрещено - говорю сразу, но его и фиг достанешь - редкость, да и дорого.
- А сигареты... как же? Ведь пепел летит во все стороны, откуда же...
- Не спрашивай меня о том, чего я не понимаю! - отрезал наставник.
- А та девчонка... она ведь курила! Мы можем курить?!
- Можем, - Георгий пожал плечами. - И я курю. Не знаю, какими были эти ощущения при жизни... но, в принципе, мне процесс нравится. Только сигареты здесь, - он повел рукой вокруг себя. - Можешь подбирать, если не брезгуешь. Я-то привык... - в доказательство своим словам наставник наклонился, подхватил сигарету с бордюра и, сделав приветственный жест какому-то хранителю в кимоно, шагнул навстречу его персоне, дымившей сигаретой, сунул свою в облачко сизого дыма, и из ее кончика немедленно потянулся дымок - бледный, с проскакивающими в нем белыми всполохами. Человек в кимоно кивнул, зевнул и свернулся на плечах своей персоны, словно меховая горжетка.
- От огня прикуривать бесполезно, - сообщил вернувшийся наставник. - Только от их дыма. А собственного огня у нас тут нет... так, тление одно.
- Флинты... - Костя усмехнулся, с отвращением покосившись на сигарету наставника. - Так вот почему? Из-за того, что вы у них на плечах, как попугаи? Но разве попугай сидел не на плече у Джона Сильвера?
- Но ведь это же был попугай Флинта, - Георгий отмахнулся. - Слушай, кто-то когда-то сказанул, вот и прижилось. Вон в одном родственном государстве их вообще чучиками называют - не больно-то красиво! А вот, кстати, и мой флинт, - он кивнул на вышедшего из-за угла дома сонного мальчишку лет четырнадцати, длинного и тощего. Мешковатые джинсы и свободная куртка сидели на нем так, что казалось, будто они двигаются отдельно от своего хозяина. Мальчишка шел, загребая ногами, и смотрел в основном на дисплей своего телефона. - Праправнук, Никитка.
- Ага, - сдержанно сказал Костя, скептически обозрев праправнука. - Повезло ему.