Маргарита только смеялась, глядя на это соперничество, однако никаких серьезных склок в доме не допускала.
Когда Николеньке исполнился годик, по настоянию Литвиненко, Марго все-таки решилась поехать на лето в усадьбу. Платон Петрович отправился в Цветочное сделать необходимые распоряжения и вернулся необычайно расстроенный. Маргарита всполошилась, она давно не видела супруга в таком подавленном настроении.
– Что такое, Платон Петрович? Ты сам не свой!
– Видишь ли, Маргоша, чувствую себя преступником! Конечно, ты и –Коля – моя первая Забота и радость. Но ведь у меня еще и дочь есть! Дочь – инвалид! Я, видно, одурел от радости, что забыл о ней! Вернее, конечно, я не забыл, что она существует, но я утратил остроту ощущения ее боли. И вот снова увидел и почувствовал, как она страдает, как она несчастна!
– Одинока? Но ведь Митя во всем ей помощь и опора! – удивилась Марго, хотя про себя она уже догадывалась, что происходит между Гривиными.
– Спору нет, Дмитрий благородный и мужественный человек! Во имя своей любви он обрек себя на страшное испытание, которое вряд ли сможет выдержать. И в этом нет его вины, он молодой здоровый мужчина, хочет жить полноценной жизнью, но и разорвать моральные оковы, которые связывают его с Варей, он тоже не может. Они очень любили друг друга, но тяготы Вариного состояния постепенно превратили их взаимоотношения в пытку!
Марго отвернулась, чтобы муж не увидел выражения ее лица. Кому, как не ей, знать о том, как благородный Дмитрий преданно любил свою жену!
– Варя очень изменилась за последнее время.
Мы давно не виделись, и я просто ужаснулся, как она стала плоха! – продолжал удрученно Платон Петрович.
– Что же изменилось?
– Душа, душа ее перестала верить в исцеление! Она угасла! Не надеется, не хочет жить!
Маргарита интуитивно понимала, что происходит с падчерицей. Варя почувствовала, что Гривин не любит ее, что она не желанная для него женщина. И хоть в поведении самого Гривина ничего не изменилось, Варя уловила его фальшь.
Болезнь сделала ее пронзительно чуткой. Но она не могла ни в чем ни винить, ни упрекнуть мужа, просто их души, как лодки, поплыли в разные стороны, и чем дальше, тем быстрее.
– Может, вы с Коленькой рассеете ее хандру?
– Вряд ли! – Маргарита пожала плечами. – Боюсь, что наш ребенок будет только раздражать ее.
Тем не менее решено все-таки было ехать. Уговорились, что Платон Петрович будет приезжать как можно чаще. В Цветочное поехали и Настя и Дуня. Сборы носили долгий и шумный характер.
