— Значит, господин маг, наши каникулы будут длиться еще неделю? А продлить можно?
Маг выглядит растерянным.
— Э-э-э… Это нужно узнать у Повелителя…
— Эх, согласился бы этот Повелитель… — с тоской вздыхает мать Хлои. — Этот остров, как настоящее райское место. Загорай, купайся, кушай вдоволь, спи до упора, гуляй по белому песчаному пляжу, любуясь бескрайним океаном.
— Олия, ты забыла, что у нас преимущество? — хихикнула Надин. — Повелитель весьма неравнодушен к нашей дочери. Понимаешь? Ради будущих тещи и теста он пойдет на некоторые уступки.
— Вы несомненно правы, — фыркнула та в ответ, но затем недобро прищурилась, вглядываясь в происходящее в сфере. Загорелые пальцы так сильно стиснули бокал, что побледнели. — Юлиан, поведение Рональда весьма разочаровывает. Ты ведь понимаешь, что благосклонность аристократов он сохраняет лишь благодаря магии очарования Евелики? Императрица довольно грамотно гнула свою линию поведения, и не позволяла себе глупые и опрометчивые действия, что даже после ее смерти, когда магия очарования исчезла, люди м-м-м… не заметили этого. В этом смысле она была достойной императрицей. Но вот Евелике до нее, как до луны. Исчезновение магии очарования никак не освобождает от забывчивости.
Император бросает взгляд на маркизу, и в нем читается грусть, растерянность, и усталость.
— Как отцу… мне бы хотелось надеяться, что подобное обойдет сына. Закрыть на это глаза… Воспользоваться властью, чтобы оправдать…
— И что же тогда останавливает? — интересуется герцог. — Разочарование?
— Нет, не разочарование. Рональд мой сын, и до появления Евелики был любимцем многих аристократов. Даже моим, — вздыхает император, бросая извиняющий взгляд на Ширил, но та лишь сжимает его ладонь, пытаясь хоть так поддержать. — Власть приносит мало радости. А у Рональда обостренное чувство справедливости. Ему не выжить в роли императора. Может это и к лучшему — лишить права на трон. Любой родитель желает счастья своему ребенку, не смотря ни на что… Дерек… плут, шантажист, имеет прочные связи с темным миром, и обладает поддержкой военных, — на губах проскользнула ироничная улыбка. — И совершенно не желает занимать трон. Разве он не прекрасный кандидат?
— Юлиан, мы же договаривались! — нахмурилась Ширил.
— Знаю, милая. Но проклятие императорского рода в том, что мы никогда не будем полностью принадлежать себе, и должны ставить интересы страны превыше своих. Сама подумай.
