Вырезанные в земле линии слабо засветились, постепенно набирая яркость, словно разгорающаяся лампа накаливания. Шен потянулся мыслями к месту, в которое они собирались попасть. Словно искусный плетельщик, он пропускал через мысленный взор нить за нитью, и каждая из них вплеталась в узор, служащий одной единственной цели. Если бы он задумался в тот момент, непременно поразился бы виденному масштабу.
От руки Муана исходило приятное тепло. А меридианы в теле Шена натянулись, словно каждая незримая нить зацепилась за них крючком и тянет за собой. Словно само время растянулось, чтобы затем сжаться в тугую пружину.
В помещении потемнело. Единственный свет исходил от печати под ногами заклинателей.
Яркая розовая вспышка залила окружающее пространство. Шен дернулся, уставившись на огромную птицу, мерцающую за пределами печати. Казалось, ни разу он не видел ее столь яркой и насыщенной. Фламинго стоял, изогнув шею, уставившись на него идеально-круглым желтым глазом.
— Вы тоже это видите? — Шен подался вперед, желая, наконец, прикоснуться.
— Что ты делаешь? — воскликнул Муан, посильнее сжав его руку.
И в этот момент Ал активировал печать.
В то время как тело замерло в невесомости, внутренние органы пустились в пляс, вознамерившись поменяться местами. Ноги ударили о землю, и тело, вместе с внутренностями, рухнуло вниз. Шен упал на колени, не в силах сдержать крик боли. Правую руку словно охватил огонь.
Нет. Не огонь. Нечто будто толкалось по венам и рвало их изнутри, не находя выхода. Прокушенная кожа в месте укуса змеи, почти уже затянувшаяся, вновь открылась, кровь толчками стала выходить из раны. Кровь золотилась на солнце.
Муан присел рядом, поддержал его за плечи, продолжая отчаянно передавать духовную энергию.
Боль в руке была такой сильной, что ему хотелось выть.
Ал присел перед ним, неловко взмахнув руками, не зная, что может предпринять.
В ушах кричала Система. Было чудесно вновь ее слышать, но Шен не понимал ни слова.
Все закончилось столь же резко, как началось. Боль просто исчезла, и Шен, еще немного, не до конца поверив своему счастью, просидел сжавшись, обхватив одну руку другой, а затем выпрямился и глубоко вздохнул. Теперь о боли напоминало лишь воспаленное место укуса.
Черного замка видно не было. Как и пика Черного лотоса, или хотя бы чего-то, отдаленно напоминающего об ордене РР. Была только трава, деревья, голубое небо высоко над головой и пение птиц. Слышать птиц казалось особенно странным.
