Будто бы немного пристыженно, и вместе с тем согласно.
Шен медленно обвел их взглядом, от одного к другому, задержавшись на Муане.
— Ладно, — подняв руки вверх, со смешком произнес он. — Умрем все вместе. Как раз четверка.
— Ты мог бы не нагнетать? — предложил Лев. — От нас что-то требуется?
— От тебя только требуется, чтобы ты последил за своим здоровьем! — все еще раздраженно огрызнулся Шен.
Все продолжали молча взирать на него. Шен выдохнул и смирился.
— Ладно, освободите пространство, — махнул рукой он.
Пока Муан и Ал помогали старейшине Леву подняться и отойти поближе к стене, Шен осмотрелся по сторонам и, не найдя лучшей альтернативы, достал из ножен меч и принялся чертить сложную печать.
— Ал, посвети, — через некоторое время скомандовал он.
Ал подошел поближе и зажег пламя на ладони. Свет ярко вспыхнул, прогоняя все тени.
Кости первой Нефритовой девы и факел, лежащие в центре, стали мешать, и Шен аккуратно переместил их к стене. Чувствовал он себя скверно, все тело подрагивало, будто одни эти простые движения были чрезмерной для него нагрузкой. Конечно, все дело в проклятом ошейнике, сдерживающим духовную энергию. Без ее обычной циркуляции в организме, разве тело смогло бы выдержать все те нагрузки, что довелось испытать в гробнице? Шен чертил печать и думал о том, что быть простым человеком невероятно сложно. Он и забыл, как это тяжко. К хорошему быстро привыкаешь. Гнида этот Ер. Он ведь не был серьезен, когда грозился оставить его в гробнице. Ну… почти. Может, какая-то его злорадная часть и наслаждалась процессом, но это все равно была лишь игра. Что ж… Никто не засвидетельствует в его пользу, что Шен на самом деле не сделал бы этого. Ер поверил, что сделал бы. Вот результат. Он оказался решительнее Шена.
И Шен даже был бы рад этим все и закончить — разойтись и больше не встречаться, однако ошейник все еще на нем, а значит — ему нужен Ер, чтобы снять его.
Меч взрезал лишнюю линию на земле, и Шен принялся поспешно затаптывать ее. Он все еще чувствовал свое мерцающее ядро и энергию, текущую по меридианам. Но слабо, как будто стремительный поток превратился в тонкий ручей. Но он все еще может зачерпнуть из этого ручья.
На то, чтобы начертить печать, ушло не меньше часа. Все это время в помещении царила подавляющая тишина — каждый думал о своем. Наконец, Шен завершил последнюю линию и отошел на пару шагов, критически оглядывая результат.
— Есть одна проблема, — устало произнес он. — Я не смогу активировать ее.
