Если бы она обернулись, то увидела бы самый угол дома, просвечивающий белой кладкой сквозь разноцветный вьюн и персиковые деревья, закрывшие зелёной гривой калитку.
Водопад ломился в высоты в два десятка метров, разбиваясь блестящей пеной о зеркало лесного озера, а к гроту шла боковая тропа.
— Там, — сказала Мирта.
Ясмин обогнула ее и побежала к гроту. После сбавила темп и почти остановилась. К решетке из сталактитов она подошла осторожно, как по льду. Пахло тленом, сыростью и кровью.
Почему-то первым она увидела Верна. Белое пятно рубашки притягивало взгляд. Он сидел в самой глубине и вертел в руках соломину. Хрисанфа она нашла только потому, что приглядывалась к Верну — оказалось он сидел едва ли не вплотную и копался в своём рюкзаке.
— Привет, мой маленький лживый мастер, — тихо сказала темнота. Так близко, что она почти ощутила его голос щекой.
Абаль стоял вплотную к сталактитовой решетке, с которой срывались капли воды и смотрел в упор. Сердце, как дрессированное, тут же заколотилось в грудную клетку. Реакция на его голос, на его взгляд.
Хотя нормальное сердце сказало бы бежать хозяйке быстро, потому что взгляд был ледяным, а голос неприятным.
— Абаль, — она протянула к нему руку, а после, наконец, увидела.
Бледность, переходящая в синеву, мокрое от воды и порванное платье. У него не было кисти правой руки.
Это от него пахло кровью. Вместо того, чтобы коснуться Абаля, она поднесла руку к собственному горлу в попытке удержать всхлип.
— А мы тута, Миночка, отлично устроились. Прямочки на сырых камнях. Так что если ты беспокоишься на наше здоровьишко, то не стоит того. Спим мы хорошо, бактерий нами кормят, мох на полу постелен, опять же…
Хрисанф подошёл вплотную и почти загородил Абаля. Усмешка на его лице смотрелась чужеродно и страшно, как если бы ей улыбнулся медведь или тигр. Сразу вспоминалось, что он не столько деревенский увалень, сколько им притворяется.
Верн не подошёл. Отвернулся.
— Я сейчас открою, — слабым голосом сказала Ясмин.
Взгляд намертво приклеился к руке Абаля. Это ведь из-за неё? Из-за песочной лилии? Если бы она сказала правду в пустыне, если бы не искала помощи у Абаля, если бы могла разбудить Ласку…
Но это его решение, тут же сказал голос разума. Он спас тебя, потому что сам этого захотел. Вот так выглядит правда для инфантилов. Все сами за все отвечают, а ты цветочек. Ты вовсе не цеплялась за его силу, не флиртовала с ним, не давала понять, что он тебе нравится.
Ясмин думала об этом, и ее правда становилась кривдой. Уж очень криво она лежала на поверхности. Она молча подошла к боковой кованной дверке и уже отработанным движением толкнула пространство.
Дверь рухнула вместе со стеной. И с половиной пещерного потолка.