Автор
Героиня попадает в чужой мир в теле злодейки Ясмин, которую ненавидят трое мужчин – она разлучила одного с невестой, лишила другого статуса, а третий жаждет мести. Теперь ей предстоит выжить среди врагов и разобраться в своем прошлом.
Ясмин расположилась на ближайшием пригорке и спросила:
— Назови любимый цвет госпожи Мальвы, ее увлечение и распорядок свободного дня.
Верн уселся через тропинку — настолько узкую, что они едва не соприкасались коленями. А Хрисанф остался стоять, демонстративно отвернувшись к лесу.
— Ну… — Верн сосредоточенно возил прутом по тропке. — Ну… Синий. Она надевала синее платье.
Ясмин только горько вздохнула. Она за такую терапию, между прочим, деньги брала. Хотя, кого она обманывает…
Ей просто нравятся счастливые люди.
— Увлечение? — напомнила она.
— Не знаю. Цветоводство? Они все поголовно выводят розы.
Верн сразу сделался хмурым, и Ясмин поразило, как быстро он переходит от одной эмоции к другой.
— А свободные дни мало у кого совпадают. Да и чем занимается любая высокорожденная госпожа в Варде? Ест, спит до полудня, меряет украшения, гуляет по саду.
М-да. Признаться, в первые три дня в этом мире, Ясмин считала, что у Верна любовь, выше которой только звёзды. Как же. Вровень только линолеум на кухне, и это не точно.
Верн смотрел на неё и молчал, и Ясмин молчала тоже.
— Эй! Сестра!
От дома ее окликнул Мечтатель. Даже повзрослев, он все ещё казался Ясмин хорошим парнем, который действительно считает ее сестрой.
— Отец хочет тебя видеть!
— Я не одна, — крикнула в ответ Ясмин и развела руками.
— Я тебя не слышу, — тут же весело заорал Мечтатель и закрыл уши ладонями. — Здесь очень плохая слышимость.
Калох. Ее брат. Мечтатель. Напарник по детским играм. Они оба были изгоями, и память непрерывно переключала в голове кадры с их детскими приключениями в доме, который их отвергал. Было бы неверным сказать, что глава Астер не любил Ясмин — он ее игнорировал, а не любил он Мечтателя. Старший сын и будущий глава рода был откровенно слаб и вряд ли стал бы когда-нибудь мастером. Должно быть, это он видел в нем и пятнадцать лет назад, когда шпынял за каждую ошибку и требовал отличного знания всех дисциплин.
Ясмин хотелось бы верить, что он остался неплохим и спокойным человеком. Ну, может быть, немного расчётливым. Но верила она не особенно сильно. Он страшно напоминал ей когда-то лучшего друга, который был им до самого диплома.
— Позже, — крикнула она. — Я дождусь матери.
***
Матери она дожидалась до вечера.
Точнее было бы сказать, они дожидались, потому что ни Верн, ни Хрисанф даже не отсели от неё ни на дюйм. Ясмин с Хрисанфом устроились на все том же пригорке, затеяв старомодную игру в листики.
