Автор
Она открыла глаза и вздохнула, словно оставаясь в продолжении кошмарного сна. Вокруг всё казалось странным и необычным — как будто мир вокруг начал меняться под её взглядом. Она чувствовала себя злодейкой чужого мира, где любые правила исчезли, а страх таился в каждых щелках двери....
— В ведомстве закроют глаза на мой просчёт? — спросила она.
— В ведовстве поощряют выгоду.
Это была странная информация. Насколько она помнила из разговора с Ясмин, та относилась к павшему Тотему, ей не прощались ошибки.
Ясмин подождала, но продолжения не последовало.
— Ты должен дать три утверждения, — тихо напомнила она, — Ты дал только одно."
"Номер Шесть засмеялся. Смех у него оказался опасным и мягким, как подушка, которую кладут на лицо жертве, чтобы заглушить крики о помощи.
Стул вырос на ее глазах. Тонкий росток пробился из пола, вытянулся и окреп, и свился невообразимой плавной змеей, пока не стал похож на плетёную ракушку.
— Дак плевало, родненькая, ведомство наше на жизнь рядового актанта. Главное, чтоб операция была успешная.
На этот раз Ясмин не успела остановить собственное тело, которое развернулось к собеседнику с веселым недоумением.
— Ты добровольно пошёл работать в это ведомство?
Слава соцветию, язык она ещё контролировала, и несколько мгновений переживала острую радость, что изо рта не вырвалось «почему бы тебе не принять постриг, святоша!»
Ее много в чём упрекали.
Апагогия, ad absurdum!
— Но мы все ещё здесь, — медведь, этот увалень под номером шесть, сверлил ее тяжелым взглядом.
Она почти чувствовала, как поворачивается воображаемое им ребристое жало, пробивая дыру в ее голове.
Но он был прав. При всей своей беспомощности она все ещё фест, который ведёт свою группу в глушь Чернотайи в сезон дождей, с почти истраченным даром, без лечебного ларца, на остатках питательных капсул. Они идут в никуда, тащатся по неизвестной гиперболе в отрицательной части оси координат. Ясмин просто знала это, словно владелица тела передала ей по наследству этот ужасающий багаж знаний.
Почему Ясмин не вернулась? Метка даёт фесту право на единичный возврат. Это знание было доступно ей той частью сути, в которой укореняются самые базовые вещи, вроде умения есть вилкой или заплетать волосы в косу.
Но Чернотайя оставалась для неё темным пятном. Просто место, в котором живет каждый, не вошедший в ранговую систему. Или выбракованный ею. Она воспринимала его, как тёмные воды, в которых ей должно выловить опытный образец.
