Автор
Она открыла глаза и вздохнула, словно оставаясь в продолжении кошмарного сна. Вокруг всё казалось странным и необычным — как будто мир вокруг начал меняться под её взглядом. Она чувствовала себя злодейкой чужого мира, где любые правила исчезли, а страх таился в каждых щелках двери....
Его штаны от колена и до бедра были покрыты брызгами болотной грязи, а сапоги напоминали ком из полусгнивших смилл, ила и неизвестно чьей слизи. Слуга, впрочем, будучи первопроходцем, выглядел ещё хуже.
— Ну и что ты хочешь на этот раз? устало спросил номер Два.
В его голосе не было утреннего запала. Он потоптался на каменистой тверди, счищая грязь с сапог, на его лице одновременно застыло выражение брезгливости, депрессии и смирения."
"К ней обернулся Слуга. Медведь тоже смотрел в упор. Ясмин растерялась. Ее сильное место — информация, ее слабое место — отсутствие информации.
Она думала, что они здесь, что они нарвут (выкопают, поймают, заманят в ловушку) доверчивых кудрявых малышей, а после она поймёт, как быть дальше. Для неё это было что-то вроде квеста, где следующее задание получаешь только по прохождении предыдущего.
— Согласно моим источникам, — с достоинством заметила она. — Световые вьюны действительно вступают в союз с Крушеницами.
Ясмин вещала несусветную чушь. Голова была пуста, как кошелёк перед Рождеством, а перед глазами стояла страница из учебника биологии за седьмой класс.
Что-то там про грибницу.
— Перестань, мастер, — посоветовал Слуга. — До дождя осталось меньше двоечасия, так что не трать время попусту. Ты хочешь спеть с Крушеницами? Поиграть в догонялки со смиллами? Выступить с патриотичной речью, чтобы мы поняли, почему ты мастер?
— Вьюны здесь, — уперлась Ясмин, в основном из-за отчаяния.
Номер Два и номер Шесть посмотрели на Слугу. Тот философски кивнул — копайте, мол.
Это было странно. Словно она говорила на другом языке, и Слуга переводил ее для широких масс. Она действительно мастер?
Или здесь и сейчас происходит что-то другое. Что-то очень-очень другое, и тот дорожный дневник — ложь от первого и до последнего слова.
Она тупо смотрела, как номер Два стряхивает невидимый взрыв с руки, и земля под ногами встаёт каменно-серым туманом, оставляя глубокие лунки. Стайка коротких толстеньких Крушениц со стонами и лепетом семенила прочь на длинных неуклюжих лапках, и, сбившись в обиженную стайку, завыла на одной непрерывной тихой ноте, от который противно гудело в голове.
Вьюнов, разумеется, не было.
