Автор
Она открыла глаза и вздохнула, словно оставаясь в продолжении кошмарного сна. Вокруг всё казалось странным и необычным — как будто мир вокруг начал меняться под её взглядом. Она чувствовала себя злодейкой чужого мира, где любые правила исчезли, а страх таился в каждых щелках двери....
Огромное семицветное холмистое поле, похоже на аляповатый турецкий ковёр, вышитый всеми цветами, которые только разложили перед мастерицей. Гладкие участки сменялись холмом в человеческий рост, после покато сбегали вниз, мелкие пригорки вставали кругом, сплетались в едва различимый водоём, похожий на колодец, спрятанный в цветах, и поля снова разбегалась неровными желто-розово-красными барханами всюду, куда дотягивался человеческий глаз.
Номер Шесть брякнул магнитной картой.
На столе, сплетенном неровно и чуть набок, гладкая карта кренилась и стремилась вниз, поэтому они с номером Шесть придерживали ее в четыре руки.
Ясмин с трудом в ней читала, но красный квадрат нашла сразу. Спасибо, «Ясмин-которая-умерла»! Уж квадрат-то она найти в состоянии."
"— До него идти через две топи, — сказал Слуга. — По дождю, который сама понимаешь, как влияет на человеческое тело.
«Как, как, блин, влияет?» — тут же подумала Ясмин.
Этой информации у неё не было. Знаний, приобретённых и изначально встроенных в ее голову на это не хватало.
— Ещё немного, — веско сказал номер Шесть. — И мы тоже начнём петь, ползать и рыть котлованы, как все эти бывшие камнеломки и Чаровницы.
— Да, — помолчав, согласился номер Два. — Ходили дурные слухи, что исходных Чаровниц скрещивали с человеческой днк, но вот подробности…
Ясмин похолодела. С человеческой днк?
Что ж, неудивительно, что вся Чернотайя отделена от Варды, как масло от воды.
— Полный бред, — шепнула Ясмин, после уже уверенно, громче: — Полнейший. Нет ни малейших доказательств, что наше ведомство проводило подобные бесчеловечные эксперименты.
— Точно-точно, — фыркнул номер Два.
Ясмин поморщилась.
Доверенный первый уровень ее так же ненавидел. Примерно, как номер Два, номер Шесть и Слуга. Первый уровень, боготворивший ее начальный лунный цикл, люто возненавидел ее ко второму.
