Автор
Она открыла глаза и вздохнула, словно оставаясь в продолжении кошмарного сна. Вокруг всё казалось странным и необычным — как будто мир вокруг начал меняться под её взглядом. Она чувствовала себя злодейкой чужого мира, где любые правила исчезли, а страх таился в каждых щелках двери.
— Я ничего не сделала, — твёрдо сказала она.
Ее допрашивали семь часов без перерыва. Если бы она принадлежала к сильному тотему — да хоть к какому-нибудь действующему на территории Варды тотему, с ней не посмели бы так обращаться. Но на кону было будущее лучшего цветка Квадры, а ее было некому защитить. Поэтому она сама себя защищала. То средство, нанесённое на повязку, давно выветрилось, не оставив и воспоминания от раздражителя. Никто не докажет — незапатентованное средство, попробуй его найди.
Ее допрашивали первый мастер военного ведомства — блистательный Файон, мастер Невидимой сети, мягкий и скрытный, и мастер Бриар, такой же язвительный и колючий, как и его имя. Ходили слухи, что первый сделал карьеру лестью и бесконечным прогибом под административный корпус, а второй просто купил членство в Цветочном круге. Но она жарилась под их гневными взглядами семь часов кряду, так что больше не верила глупым слухам.
— Зачем вы посетили комнату юного господина Верна? Это не запрещено, но новому цветку не пристало…
Новому цветку не пристало до хрена всего. Например, издеваться над сокурсниками, но если вовремя отвернуться и закрыть деликатные уши ладонями, то…
— Я… — Ясмин опустила глаза и вдохновенно замялась. — Он… Я просто оставила ему свой цветок на победу. Тайком. Не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным.
Премилая подростковая традиция. Влюблённая малышня от трёх до тридцати трёх дарила своему фавориту цветы своего тотема, чтобы придать силы в победе, утешить в поражении, дать знать о своих чувствах.
Они ей поверили. Даже растерялись. Им в голову не приходило, что объяснение, настолько прозаично — бедная влюблённая девочка, живущая на окраине зоны комфорта, жаждет приблизиться к своему кумиру. Ха-ха!
Хоть бы мозгами пошевелили. Кто в здравом уме полюбит существо, не способное к элементарной эмпатии?
— Что ж, — мастер Бриар, растерянно поправил короткую косу, перепавшую от ветра на грудь. Он растерял всю свою язвительность. — Если анализ подтвердит отсутствие медицинских составов на одежде и аксессуарах юного господина Верна, то мы принесём извинения.
— На повязке, — поправила Ясмин. — Одежды в комнате не было.
Она сказала это жалобным тоном, но посмотрела на Примула. В конце концов, она не одна такая умная, они сейчас накапают на одежду чего душа пожелает, а ее отправят обратно в Чернотайю. В виде удобрения. А повязочку уже изъяли, за средство она ручается.
Верн — бледный, с горящими гневом глазам — продержался недолго.
