— А вчера уже нет, и сегодня.
— В Чернотайе перемешаны погодные, климатические и часовые циклы, — объяснила Ясмин. — Тебе, наверное, будет сложно понять, потому что в Варде тоже пока никто не понимает. Прошло всего двадцать шесть лет с момента катастрофы, и, боюсь, истинных исследований о проводимых экспериментах в Астрее не сохранилось. Мы приходим в Чернотайю на ее условиях, вынимаем и уносим с собой ее часть, чтобы пытаться понять по этому кусочку принцип целого.
Верн, не отрываясь смотрел на неё все время, пока она говорила, словно она была говорящей черепашкой. На сером от песка лице жили только глаза — жгучие, как лазерный луч. Ясмин говорила и маялась под этим взглядом. Что он ищет в ее лице, о чем думает?
Они позавтракали мерзкими пилюлями и приняли состав от обезвоживания, а после вдруг поняли, что Слуга исчез. Ясмин вяло встала и, проваливаясь по щиколотку, прошлась по песочному плато, но пустыня лежали перед ней тихая и безмолвная. По песку грациозно ползли вчерашние лилии, не отставая на на шаг."
"— Абаль! — крикнул Верн, когда они дошли до песочного обрыва, идущего сплошной стеной едва не до горизонта и закаменевшего от времени. Кажется примерно в таких условиях нашли последний скелет зауропода, насколько помнила Ясмин. В ее кругах год об этом трындели. Так замучили, что она и на пьянки бы перестала ходить, если бы не карьера.
— Абаль, — тихо позвал Хрисанф.
Кричать он попросту не умел, а пустыня глушила его и без того негромкий голос.
— А ты меня не позовёшь?
Ясмин медленно обернулась, хотя первым порывом было подскочить от неожиданности. Сердце заколотилось, как обезумевшая птица, пойманная в силок.
— Абаль, — наконец, сказала она.
Он стоял за ее спиной и держал в руках песочную лилию, повисшую на руках, как мертвая невеста. Белёсые, весьма увесистые листы ещё вяло трепыхались, словно в агонии, и отдаленно напоминали медузу, покинутую морем на сухой гальке. Наука требует жертв, но лилию-медузу было жалко.
— Так жалко, — сказал рот, едва Ясмин успела вообще осознать собственную мысль.
— Она напала на меня, — хмуро объяснил Слуга. — Я солгал, и она напала.
Лицо у него словно потемнело от подступающего раздражения, поэтому спросить, о чем он солгал, никто не захотел.
— Предупреждай, когда уходишь, — сказал Верн. — Мы час тебя ищем…
В его сторону сурово зашуршала ещё одна лилейная громада, прятавшаяся за желтым откосом песочной стенки, и тот быстро поправился:
— Около получаса.
Слугу не заинтересовала пантомима. Он снова развернулся к Ямине, сказал:
— Смотри — это не может быть растения рода Лилейных, это же чистый суккулент. Посмотри, какие лепестки.
Он приложил ее руку к ещё подрагивающим лепесткам, и Ясмин ощутила прохладную топкую тяжесть листьев в своей ладони.