Сущность Судьи заключается в безоговорочном следовании духу истины. Судья, совершивший неправомерное наказание, подвергается уничтожению, его убивает собственное оружие.
Ясмин зависла окончательно.
— То есть, — медленно спросила она. — Если бы ты меня убил сразу после входа в Чернотайю, то был бы уничтожен собственным оружием?
— В целом — да, — согласился Слуга.
С него окончательно сползла маска безразличия, как спадает дорогая мантия с тощего мальчишки, заигравшегося в короля. На белом лице осталась только растерянность. Кто бы ни обманул его доверие, отправив в Чернотайю, этот кто-то был дорог ему. Слишком много потрясений пришлось на эти сутки в пустыне.
— Последний вопрос, — сказал Слуга. — Отвечай, имела ли ты дурные намерения, отправляясь на эту операцию?
Вообще-то имела. В памяти ловились обрывки планов ликвидации Слуги, а, возможно, и номера Два. Конечный итог их похода был ей неизвестен, но дурные намерения истинной Ясмин было нельзя не почувствовать.
Она уже открыла рот, что признаться, когда когда ее слабо качнуло. Словно ветер прошёл сквозь грудь. Прополоскал ее в своём прохладном течении и выкинул.
Голову обняло, сжало воздухом и отпустило.
Настоящая Ясмин ушла.
Это было очень странное и приятное чувство. Словно все это время время, не замечая, она несла на плечах лишний вес.
— Нет, — сказала она. — Я никогда не имела дурных намерений. Я просто шла к солнцу, чтобы пройти испытания, зарядить метку и вернуться домой.
Сказала и вдруг поняла. Все было только ради этой фразы.
Она пришла в этот мир только, чтобы однажды сказать «я невиновна» и не солгать.
— Вот как, — все тот же пустой голос.
Все то же выключенное лицо.
— И сколько осталось до солнца? — спросил Верн.
Без солнца он ник, как цветок без воды. Посеревшая кожа, спутанные волосы, небрежно схваченные в хвост, синева под сапфировыми глазами.
— Сколько-то, — неуверенно сказала Ясмин.
Теперь, без подсказок чужой памяти, утверждать что-либо было бы опасно. Полученные данные ещё оставались в голове, но неполученных было больше.
До этого момента жизнь этих троих ее мало интересовала, но сейчас, когда они прошли вместе весь этот путь… После этой пустыни. До этого момента можно было себя утешать тем, что это дело настоящей Ясмин, но не сейчас.
Сейчас Ясмин ушла, и это стало ее делом.
— Думаю, достаточно пройти пустыню до конца, — предположила она. — Если мы перестанем копаться в тайнах друг друга, то сделаем это быстрее.
— Это был суд, — прохладно заметил Слуга.
Чтобы это ни было — оно закончилось. Ясмин выполнила свою часть работы, но чувствовала только усталость и опустошение. Хотелось вытащить голос, спрятанный в подвалах ее подсознания и заставить его вернуть ее домой. Но сил не было.