— Если мы узнаём друг друга получше, ты будешь хотеть не только этого?
Не только этого?
Ах, да. Она же угрожала затащить его в постель…"
"— Я не знаю, — сказала она честно и снова ощутила потребность пояснить свой словно бы отказ. — Такие вещи должны происходить в мелодрамах, где тебя сначала душат, а потом поливают слезами и клянутся в любви. Я бы предпочла что-нибудь простое. Цветочек или прогулки по саду, или смотреть кино до ночи.
Они попыталась вспомнить что-то ещё из шаблонов свидания, про которые ей трындели коллеги, но голова была пустой и легкой, как воздушный шар.
— Ты очень странная, — после некоторого молчания сказал Абаль. — Быть может, ты заболела?
Он тронул ее лоб и тихо цокнул языком.
— Кажется, действительно температура. Завтра ты придешь в себя и предложишь на первом свидании отделать меня кнутом, на втором отдать своё оружие, а на третьем принести голову невесты.
Боги. Зачем ей голова его невесты? Ясмин попыталась встроиться в логику этого мира, чтобы понять смысл кровавой жертвы от любовника, но не смогла. Наверное, она действительно была слишком другой. Странной, как сказал Абаль.
— Я хочу спать, — без особой вины сказала она. — Я должна.
Кажется, Абаль ответил ей. Но она уже не услышала.
На этот раз она сидела в темной узкой комнате, которая до заворота кишок напоминала допросную. Она провела в такой половину своей карьеры. Ее фишкой было предлагать будущим заключённым кофе и спрашивать о самочувствии. Мол, как ваше ничего?
Однажды у нее в подопечных был такой чудный мистер по кличке «Англичанин» — всегда в смокинге, при бабле и в лакированных ботинках. Лощённый и самодовольный, как кинозвезда после первого успеха. Успех в его жизни был только один, что он сам и признавал, без всякого пиелита. Успеху было тридцать пять, полгода из которых он провел в жизни Англичанина в качестве его якобы подружки. Все друзья уверяли, что она расчётливая стерва и умерла от интоксикации. Типа, переизбыток яда в организме. А когда им совали под нос протокол вскрытия, где причиной была указана асфиксия — не верили. Англичанин был обаятельным. Обаятельнее протокола.
И был немного похож на Верна.
Тогда ее звали Амина, что было просто издевательством. Жаркое восточное имя не шло ее блеклой внешности, и Англичанин с удовольствием рассуждал на эту тему. Все что она могла сказать в первые дни допроса — он просто тащился от самого себя. Доказательств нет, людей, обвиняющих его, тоже нет, а подружка была стервой, мало ли кто ее… Он запорол трех психологов, первую и вовсе довёл до слез. Ясмин — Амина — держалась на чистой воле.
Сергей Владимирович — в миру просто Серый — хотел его посадить. Буквально голубая мечта.