Злодейка поневоле обрушивается на читателя с устрашающей атмосферой зла и изощренности. Каменные замки с алмазными шпилями словно привлекают к себе непостижимым образом, как будто готовые к гнусным действиям. Алиса, бесстыдная служанка, олицетворяет грязь и заскользящую в дрожи руку, отражаясь в сияющих алмазах....
– Пол! – рявкнул Тео, и это мгновенно остудило Алису: – Не забывай, что ты лишь мой помощник! Не знаю, зачем вспомнил о матери, которой пришлось оставить младенца сразу после рождения, и которая не смогла бы что-то запрещать, но уясни раз и навсегда одно: пока работаешь на конюшне, не сможешь наслаждаться тем, что любишь. Понял?
Алиса отпрянула, спрятала руки за спину:
– Извини… Тебе не больно?
Тео вдруг шагнул к ней и, схватив за руку, на миг прижал к своей груди:
– Разумеется, больно! – Он провёл её пальцами по своему шраму – Но я готов вытерпеть и больше боли.
Алиса растерянно застыла с приоткрытым ртом, не отрывая зачарованного взгляда от фантастических глаз Тео. Она не пыталась вырваться, ощущая кончиками пальцев кожу лица, которая на ощупь оказалась приятной. Даже твёрдая упругость шрама ей понравилась. Тео тоже замер, взгляд его опустился на губы Алисы, из груди вырвался длинный выдох. Скулы его слегка порозовели, глаза приняли оттенок моря, который бывает перед грозой.
Алиса вдруг поняла, что он сейчас поцелует её, и отпрянула так резко, что ударилась бедром о край кровати. Взвыв, запрыгала по комнате, а Тео потёр руками лицо, крутанулся на месте и, что-то пробубнив, быстро ретировался из комнаты.
Алиса поспешно закрыла за конюхом дверь и, сев на кровать, помассировала свежий синяк на бедре, покосилась на развалившуюся на полу собаку:
– Что это было? – Прижала пальцы рук к губам и, вытаращив глаза, прошептала: – Так этот Тео… голубой?!
Глава 4.
Алиса услышала дребезжащий крик петуха и распахнула глаза. Чёрт бы побрал эту деревню! И зачем она опять повелась на уговоры матери? Всё равно из неё не получится сельскохозяйственной ударницы. Не её это, не её! Она обожает собак, но любая живность выше пояса вызывает дикий ужас, а прополка – это особо садистский способ наказания, после которого болит всё: от пяток до кончиков волос!
Несколько минут понадобилось, чтобы понять, что деревня, как и мама, остались где-то там… В таком родном и таком недосягаемом мире.
