Автор
Просыпаюсь в поту от ужаса, снова погруженный в холодные реалии страшной сцены. Когда открываю глаза, понимаю — это лишь сон, искрящийся кровью Ирмы-истрибленки. Драмы и тайны мира магии витают в моей голове как невидимые узники кромешного темноты.
Пора её выгонять. Демонстративно выставляю руку ладонью вверх и киваю на письмо. Служанка прячет его за спину.
Не понимаю. Она боится, что я о чём-то расскажу родителям?
— Там ничего такого нет, — говорю я, и тянусь к письму. — Так что отдай, или прощайся с этим местом работы.
— Неблагодарная! Как вы можете, госпожа?"
"На что совершенно неожиданно получаю пощёчину! Первое мгновение даже не понимаю, что случилось, почему щека горит огнём. А потом злюсь. Очень злюсь.
— Хэн-Двин! — выпаливаю я.
Снова срабатывает.
— Хэн, выгони её! И письмо отбери!
Произношу, и только потом вспоминаю, что таких приказов не каждый фамильяр слушается. Нужны заклинания, конкретика, шаг влево, шаг вправо — уже не работает. Чтобы фамильяр исполнил необычную просьбу, есть специальное слово, которое ты произносишь до самой просьбы.
Но Хэн меня понимает! Уж не знаю, как. Ветер вырывает моё письмо, служанка не удерживается на ногах и падает, и её буквально тащит к двери.
— Вы пожалеете, — кричит служанка, и бежит к двери. Ветер стихает, но не проходит. — Я вернусь!
Дверь хлопает, и только тогда Хэн убирает ветер.
— Спасибо, — я готова обнять лисичку, но понимаю, что это невозможно.
Хэн пропадает. А я остаюсь с горящей жаром щекой посреди беспорядка. Одна.
Не получится ли, что я выиграла битву, но проиграла войну? В смысле, что потом мне это аукнется? Но терпеть её я больше не могла.
Закатываю рукава и принимаюсь за уборку.
Нахожу саквояж и складываю туда всё подряд, пока в одном из ящиков не нахожу множество почти одинаковых браслетов, пару серёжек, кольца. В общем, кладовую сороки.
Закрадывается нехорошее подозрение.
Проверяю комнату тщательнее и нахожу ещё пару заначек: под матрасом и в пустой сахарнице. Это уже точно моё, иначе зачем прятать?
Моё оперативное расследование прерывает стук в дверь. Такой, громкий и страшноватый, будто коллекторы пришли. Ко мне не приходили, но к соседям по коммуналке бывало.
Мне страшновато открывать, учитывая, что теперь я одна. Напоминаю себе, что у меня всё же есть защита: фамильяры.
