Рурет уничтожила свою душу, Шен стер свое существование. Это воистину очень трагическая история любви.
— Шен!
Голос был слабый, но, казалось, прозвучал над самым его ухом. Шен повернул голову на бок и увидел лежащего на красном полу Муана.
""!!»
«Какого дьявола?! Ему жить надоело??»
Шен резко поднялся на ноги, с трудом сохраняя равновесие, и, в силу своих скромных на данный момент возможностей, как можно быстрее поплелся к нему.
— Эй! Старейшина Муан!
Брови того были нахмурены и сведены к переносице, глаза закрыты, а лицо искажало болезненное выражение. Шен подхватил его под руку и, согнувшись, потянул к выходу.
— Бегают тут всякие, а потом еще меня виноватым выставят! — заявил ему в спину Ер. — Убери этого идиота и лучше возвращайся послушать новую главу!
Шен ничего на это не ответил. Бессердечие старины писаки стало его беспокоить. Похоже, он, сидя здесь в одиночестве, воспринимал все происходящее вокруг как собственную игру-выдумку, а людей — как персонажей.
Шен захлопнул двери залы Глубинной тьмы и вместе с Муаном повалился на пол.
Стоило старейшине пика Славы оказаться подальше от темного давления, как он пришел в себя. Он медленно сел, страдая от головной боли, и уставился на сидящего рядом Шена. Уголки глаз того все еще были красными, свидетельствуя о том, что он и в самом деле недавно плакал. Но этот с виду обиженный зверек накинулся на него разъяренным волкодавом:
— Ты зачем поперся к Глубинной тьме?! Ты что, решил силами с ней померяться?!
— А ты зачем пошел?! — ответил Муан встречным обвинением.
— Зачем я пошел — это мое дело!
— Шен. — Муан сильно сжал его плечи, не давая увернуться. — Что с тобой творится последнее время? Начиная с нашего возвращения в орден, ты ничего мне не…
— Начиная с нашего возвращения? — перебил его Шен. — А может, начиная с того момента, как ты объединился с другими старейшинами и запер меня? ??????????????????????????
— Я же тебя и выпустил, — буркнул Муан.
— Ах. Какой поступок.
Муан все еще смотрел на него.
— Ладно, — внезапно успокоился Шен, тихо вздохнув. — У меня нет права обвинять тебя. Ты никогда не был обязан мне верить. Разве мы называли друг друга друзьями?
Синие глаза Муана вспыхнули каким-то потусторонним блеском, когда он произнес:
— Я никогда не говорил, что сомневаюсь в твоих словах. Я просто беспокоился и… поступил неправильно.
Брови Шена непроизвольно взлетели вверх. Муан только что признал свою ошибку?!
— Я сожалел об этом сразу как осознал, как ты это воспринял. Как увидел твой взгляд… и как ощутил твою боль.
Муан приложил руку к своей груди.
— Чувствительный Муан. Надо же какая ирония.