От осознания этого страшного факта Александр Викторович забористо выругался, поминая в емких словах все перипетии начавшегося уже затухать сражения, да и пора бы — вечерело, сгущались сумерки.
— Потерпите немного, ваше превосходительство, — ругань генерала принял на свой счет младший полковой врач, с узкими погончиками коллежского асессора — чин равный капитану.
— Да это не на ваш счет, милейший, то японцам на памятку, — сварливо отозвался Фок. Ему сейчас было стыдно, сомлел как девица, получив острыми осколками камней по лицу, да здоровенным булыжником по руке — спасло, что часом тому назад взрыв снаряда в тридцати шагах случился, но стенка фанзы защитила. Однако контузило изрядно, в ушах до сих пор звенело, болела голова и накатывала волнами тошнота.Один из последних выстрелов корабельной пушки, как намек какой-то от судьбы.
Везение выручило в который раз — остался жив и практически здоров, а вот соседнюю фанзу в развалины превратило, что стали братской могилой для десятка раненых солдат. Охотники из команды 13-го полка на руках утащили его в лощину, где в небольшой китайской деревеньке расположился главный лазарет полка — ПМП, короче.
— Сколько раненых приняли?
— Более полутысячи, ваше превосходительство, это только наших солдат. Да китайцы с нестроевых команд поступали, потери у них большие, ими сейчас занимаются, после наших.
Врач посмотрел на Фока гневным взглядом, тот лишь вздернул подбородок — именно он отдал перед боем этот жестокий приказ. В первую очередь заниматься только строевыми чинами, все остальные подождут, особенно китайцы. Прямой на то имелся расчет — сохранить как можно больше тех, кто ведет бой, ибо рассчитывать на пополнение не приходилось. И усталый врач, видимо, понял, что не стоит сейчас упрекать генерала.
— Вам в Дальний уехать надо — там установка Рентгена имеется — похоже, лучевая кость треснула, — отозвался врач, заканчивая перевязку. Травмированную руку уже уложили в лубок, стянули повязкой. А голову обмотали таким количеством бинта, что она походила на тюрбан, где на белоснежной ткани выступили хорошо видимые красные пятна.
— Обойдусь, — мотнул головой Фок в сторону длинной шеренги тел, выложенных у ската — десятка три тех, кому лекари не смогли помочь. Умершие от ран были накрыты шинелями с головы, только из-под полы торчали ноги — у кого в сапогах, где без обуви, а несколько вообще безногие.
— Им уже не поможешь, но живым еще можно. Просто каждый должен выполнить долг до конца — вы, я, офицеры, стрелки, канониры.
