И что самое плохое — старался все сделать сам, всячески подавляя инициативу подчиненных, и, понятное дело, не успевал ничего сделать толком. А так войны не выигрывают, ибо один человек, насколько бы он не был талантлив, не сможет уследить за всем. А когда не могут управлять с должной эффективностью, то прибегают к единственному средству, которое лишь кажется спасительным — контролю всего и вся, и начинают насаждать все новые и новые бюрократические структуры, созывать комиссии и бесконечные совещания.
А там могут только воду лить из пустого в пустопорожнее, что та же эвакуация Дальнего показала. За неделю ничего не успели толком вывезти, все решали с чего начинать эвакуацию. А совершенно обратный пример был показан спустя тридцать семь лет, когда огромные заводы, со станками, оборудованием и рабочими грузили в эшелоны за считанные дни, а по приезду на место, порой пустынное, налаживали производство за несколько недель. А если бы все решалось бюрократическими методами, то одна переписка затянулась бы на месяцы.
Но то не только вина генерала Куропаткина, но и беда — таковы пороки любого бюрократического государства, насквозь коррумпированного и прогнившего. А потому обреченного со временем — с 1812 года военная машина Российской империи стала наполняться всеми порочными реалиями, и терпеть поражения в схватке с равным или более сильным противником. Время побед Суворова и других блестящих полководцев кануло в лету, пришла эпоха бюрократов, а редкие военные таланты типа Скобелева стали исключением, а не правилом. И самое страшное — те генералы и адмиралы, что ругали сложившиеся порядки, сами их и насаждали...
— О чем вы говорили с погибшим Михаилом Павловичем Моласом, начальником штаба эскадры?
— Только о войне, Евгений Иванович, и я был рад, если бы ошибся, но, к моему сожалению, оказался правым.
— И в чем ваша правота проявилась, Александр Викторович?
— Я отвечу, но разрешите задать вам всего один вопрос. Сможет ли наша эскадра победить, если проход через «Тигровый хвост», будет доступен лишь для двенадцати любых кораблей в сутки, и ни одним больше?!
— Конечно, нет, — усмехнулся Алексеев, однако глаза его сверкнули. Адмирал после короткой паузы пояснил:
— Только тралящий караван составляет дюжину судов, но если на следующий день начать выводить броненосцы, то проход будет снова закупорен минами, которые японцы выставят за ночь.